​Многочисленные мои уехавшие или находящиеся в процессе уезжания друзья и знакомые спрашивают — а ты-то чего, Алексей? Чего ты не едешь? И в самом деле, чего не еду? Язык знаю хорошо, контактов много, да и вообще, пока что не растерял обретённый в юности навык ориентировки на незнакомой местности. Думаю, что дело в какой-то идиотской уверенности, что всё это окружившее нас безумие не бесконечно, а, напротив, очень даже конечно. И что когда этот конец наступит наконец, очень будут востребованы люди, которые помнят, как нормально. Как не шугаться иностранцев, как не видеть в любом человеке извне врага и агента тлетворных сил. Как верить в права конкретных и локальных людей, а не в эфемерные государственные интересы. Как чувствовать себя частью глобального мира, а не огородившейся ото всех выжженной земли. Как радоваться естественным радостям — культурным, гуманистическим, гедонистическим. Как улучшать свой маленький, локальный мир, понимая, что мир глобальный — это всего лишь совокупность локальных миров, которые искренне любят их обитатели. Как не бояться говорить то, что думаешь, и говорить это громко и с уверенностью, что слова могут изменить мир к лучшему — и локальный, и глобальный. Я люблю место, где родился и прожил всю жизнь. И я верю, что именно это место, наш странный остров, станет первым, где нормальное снова вернётся на смену безумному. У нас-то оно и не то чтобы уходило слишком далеко, островное мышление оно такое, отправлять человека на убой, подозревая, что он может быть твоим соседом по гаражному обществу, зубным техником, мастером по ноготкам твоей жены или преподавателем английского у твоих детей, не особо хочется. Именно поэтому у нас во все времена народных волнений было так мало полицейского террора; ходим по одному острову. Я верю, что воспоминания о нормальности — этой вот нашей нормальности, в которой можно было в пятницу сходить на трибьют Депеш Мод на Вагонку, а в субботу с утра сесть на мотоцикл и вечером того же дня гулять по Берлину. Нормальности, в которой граница — это была всего лишь слегка бюрократизированная необходимость пару часов покурить перед шлагбаумом в Гжехотках. Нормальности, где европейцы были не инфернальными монстрами, просыпающимися с желанием то ли чистить пулемёт для завоевания русского мира, то ли насиловать детей, а простыми ребятами по ту сторону эфемерной границы. Нормальности, в которой уж точно никто ни с кем не хочет воевать. Воспоминания об этой нормальности живы и никуда не денутся. Как и воспоминания о вечере в середине января 2019 года, когда безумный ебанат зарезал на Угольном Рынке в центре нашего любимого Гданьска их президента Павла Адамовича, и сотни калининградцев совершенно искренне скорбели и плакали, а потом несли цветы и свечи к генконсульству Польши на Каштановой аллее. Которая называлась точно так же, Каштановой аллеей, Kastanienallee, и в Кёнигсберге — и где всегда жили просто нормальные люди. Мы все просто нормальные люди, которые хотят жить своей нормальной жизнью. И я хорошо помню, какая она — эта нормальная жизнь. Это воспоминание ценно, важно и будет востребовано очень скоро. Именно поэтому я остаюсь здесь.