Сейчас сложнее всего быть журналистом. Ведь журналистика - это беспристрастность и объективность. А где же ее сейчас взять? Ехать в горячую точку? Так меня не отпустят. Читать все подряд источники? Так через неделю сойдешь с ума от постоянных фейков и противоречивой информации, потому что в Украине - военная спецоперация, а в интерете - настоящая война.    Мы все заложники ситуации, которая случилась с нами. А у заложников часто возникает "Стокгольмский синдром" - это когда заложник встает на сторону террориста, и начинает разделять его ценности, начинает понимать, что иначе было нельзя. Мы ищем возможности принять ситуацию, которая мучает нас. На Украине гибнут люди, 20 дней, и как бы не хотелось сказать что-то другое, но мирные жители тоже гибнут. Как пережить этот факт в 21 веке, особенно находясь в России? Мне лично, как женщине, как матери, как человеку очень помогло вот это видео, снятое на Донбассе. Там жизнь людей, будничная.  Обстрелы. Падение на пол. Выбитые стекла. Плачущие дети.  Вместо школьных линеек, игр на детских площадках и вкусных пирожков от бабушки. То есть не вместо, а вместе. Люди научились жить в аду. Как? Как им это удалось? Пока мы жили в своих комфортабельных квартирах и слушали коучей по счастью, которые прилетали к нам на бизнес-джетах из своих вилл на море, лучшие коучи по счастью находились в Донецке и Луганске. Вот где - каждый день, как последний. Вот где - живи вопреки всему. Вот где - самые главные в мире вещи - не вещи. Их дети выросли, не зная, что бывает иначе. Не зная, что бывает жизнь, в которой не стреляют и не хоронят каждый день. Они думают, что везде так. Как мы все это допустили? Люди на планете земля, которым так удобно было не думать об этом. Мы бежали по своим делам в свои дома под мирным небом и не хотели знать, что оно мирное не везде. Сколько еще должны были терпеть люди там?  Их истребляют, а они - живут. И вот пришли те, кто хочет их защитить. Хочет и может. У этой защиты - высокая цена. Я даже не про санкции, и не про русофобию, я про тех, кто погибнет в этой мясорубке правосудия. Но жертва эта - во имя мира. Мира, которого не было. Но будет.  Просто невозможно было больше терпеть немир.