Сначала – о краеугольном. Так всегда: кому-то после кончины значительного артиста хочется узнать, сколько денег он после себя оставил и есть ли у него внебрачные дети, а я в программе "Каково?!" цитировал "На смерть Друга" Бродского. Все смешивают правду и вымысел и с любопытством наблюдают, что будет, чья возьмет, кто возьмет верх. Парень в самом зените, в самой силе, в самом расцвете внезапно скончался; кто-то же виноват в этом чрезвычайном происшествии?! Бессмысленные и беспощадные суды, которые с непонятной лично мне настойчивостью затевал Андрей Разин, при всей известной всему свету моей симпатии к нему, привели к тому, что теперь всякий второй винит его в гибели славного пацана и обзывает "мразью". Но это все равно как обвинять певца насилия Мартина Скорсезе в недавней стрельбе, обернувшейся гекатомбой, в День Независимости США. Прямой, буквальной корреляции здесь нет, но и отрицать, что эти разборки не были источником сердечной тяготы, изматывавшей Юру, тоже было бы глупо и неправильно. Но генеральная причина случившейся трагедии, сдается мне, – окаянная наследственность, а наследственные хвори – это неминучая катастрофа. А Разину теперь жить с этой травмой, с этой болью; он, как и многие, забыл или вовсе не знал классического: "Плохие вещи случаются с нами не потому, что мы плохие, а потому, что мы забываем о главных, о главном". До края дней его будет изводить мысль, что он сократил жизнь тому, кого когда-то очень любил, и взаимно. Люди утратили доброту и перестали разговаривать друг с другом – вот вам и трагедия, а процветал ли в "Ласковом мае" гомосексуализм и сколько денег осталось после Юры, – об этом вам расскажут другие, тоже забывшие, почему с нами случаются плохие вещи.