Если поддаться свинцовым временам, уводящим в дурную бесконечность, можно закостенеть. А если б я закостенел, я б прошел мимо этого стихотворения, бьющего наповал, но из дурного измерения за руку возвращающего в измерение единственно возможное – человеческое. "А мне, знаешь, стало некуда торопиться, Мой ребенок умер вот в этой большой больнице, Я его не помню совсем, в прошлой жизни было. Но когда прохожу здесь, как будто в подбрюшье – шило. И сижу на этом вот камушке у ограды. Не спешу, мне больше спешить никуда не надо. Он сказал во сне мне: "Мама, там есть машина, Три прыжка – и в небо, и будто внутри пружина. Я тебя покатаю, достану вот до педали. Это скоро случится, Мне ангелы так сказали". Я не помню, как долго сижу у ворот больницы, Я чужие уже заучила на память лица. Жду, когда же за мной прилетит машина. Жду, когда же узнаю в прохожем – СЫНА". ТАТЬЯНА СТОЯНОВА. Спасибо, ТАНЯ! Я заказал Вашу книгу.