Сначала – краеугольное. Если в прежние, достославные и баснословные, времена Земфира сочиняла и пела песни красивые, как пейзажи в ковбойских фильмах, то сейчас они, новые песни, – мощнейший источник алармизма и дистимии, да таких густопсовых, что хочется возопить: "Хватит, бабез-маргаритка, подбивать на суицид! Хоть немного свету дай!". Но ведь Пугачевой, которая как раз прославилась своей витальностью, своим жизнелюбием, которым пропитано большинство ее песен, – ей же нравится. После концерта она назвала Земфиру "ребенком на сцене", но если там большинство песен были как те, о которых я сказал в прологе, – это не "ребенок на сцене", это – кладбищенский сторож. Но чего тут петли вязать да пули лить: никогда им не быть друзьями; слишком разные группы, даже биохимия мозга разная. При этом, сколько могу иметь мнения, Земфира если не помешана на дистанции между собой и миром, то точно дорожит этой дистанцией. Земфира никогда не рассматривала Пугачеву как "крутую", как "безусловную величину", и не случись этого "невообразимого нарушения миропорядка", они, скорее всего, никогда бы и не встретились. Вот в чем сущая правда. При этом обе, как бы ни создавали видимость, что сияют неземным светом, по слову классика, пребывают в "артикулированном экзистенциальном кризисе". Они интересны друг другу не больше, чем мне интересно творчество певца (?) Хабиба. Но есть же культурный код, вот и случился обмен любезностями, не более, порожденный тем, что, пока Она в Израиле, надо же Ей куда-то ходить, а тут концертик подвернулся. Пусть даже той, кто дотоле не проявлял к тебе никакого пиетета, да и ... с ним.