​​...
В тёмном парке, освещаемом одним тусклым фонарём, гудели голоса. Прохладный ветер шелестел в листьях калины, за которой на траве сидели двенадцать человек и перешёптывались. Шёпот их отдавал страхом и возбуждением. Средоточием возбуждения стали Юра с Ингой, каждый по своей причине. Сидели незамкнутым кругом, в центре на земле блестела бутылка. Ждали тринадцатую.

С колокольни соседней с парком церквушки донёсся утробный звон. Фонарь потух. Круг замкнулся.

Оля не видела, но ощущала. Предчувствовала двенадцать поцелуев. Она облизнула губы:
- Подходите по очереди.

- Нет, - прервал девушку Юра. - У нас тут бутылочка. Играть будем.

Инга заёрзала на месте:
- Я буду крутить, - сказала она и тут же раскрутила бутылку.

- Ну? - нетерпеливо спросила старушка с серым взъерошенным котом на руках. - Кто первый?

- Юра, - жёстко сказала Инга.

Оля не вспомнила его. Зато он вспомнил, как мама собирала его в сад, надевала неудобные колготки и торопила, а он не хотел идти туда, где воруют его игрушки, а воспитательнице на это всё равно; где всех детей забирают вовремя, а он без своего любимого танчика не знает чем себя занять в противном жёлтом коридоре с косоглазым кривым колобком на стене, и стрелки на грязных часах в виде ромашки бегут-бегут, а мамы всё нет.

Юра вернулся в парк и спросил Олю: зачем? Она не ответила.

Бутылочка крутится.

- Юра, - сказала Инга.

Он поцеловал Олю, словно ударил. Двойка по контрольной. Да зачем ему геометрия? В угол на двадцать минут. "Понял за что?" Не понял. Ещё двадцать.

- Юра.

Поцелуй и: все уже помногу, а ты ни разу? С такими баллами мы не можем принять вас в училище. У меня ХГЧ зашкаливает, это точно, и все тесты уже показывают: двойня! Ипотеку с таким уровнем дохода, смеётесь?

Юра целовал Олю и с каждым поцелуем она вскрывала его больное из прошлого и будущего, из неслучившегося, из параллельного. И всюду эти вездесущие цифры: пять килатронов и я не размозжу тебе череп! Как в процентном соотношении вы хотите разделить имущество между своими девятью внуками? Ты должен двигаться со скоростью в четыреста восемьдесят шесть раз быстрее, если планируешь из сквозняков выбиться в вихри. У вас осталось семьдесят три вздоха, вам не хватит на эту девушку, она берёт от восьмидесяти. Время смерти: пять сорок пять.

Юра боролся с видениями. Он старался не думать о миражах, старался думать об Оле, но страх заглушал его волю. Числа подавляли его разум: слишком больно, слишком стыдно.

Последний поцелуй. Юра, измотанный горючей правдой и злой сказкой, бился со временем, кусал Олин язык, но она только вошла во вкус.

Церковный колокол бешено заколотил по вискам. Десять так и нецелованных разбежались.

Инга, с трудом терпевшая мучения Юры, ради его дурацкого плана по пониманию Оли, распалённая местью за себя и обидой за друга, разбила бутылку и вонзила скошенное горлышко в спину девушки.

Колокол замолчал и все часы в мире остановились. Тишина наступила необыкновенная, такая, которую сложно даже вообразить. Исчезло что-то лишнее, отпала страшная корка, закрывавшая здоровую плоть.

Юра очнулся здесь и сейчас.