ПОД ШЕЛЕСТ ТОПОЛЕЙ


Кружение времени остановилось. Исчезла бездна, затянулась как всякая рана. Четвёртая стена вновь закрыла от нас героев внутри кабинета. Магия покинула Аделю так же быстро, как и возникла. Всё стало как раньше, до игры. Всё, не считая плачущего в углу мужчины, зовущего папу.

- Всё? - спросила Курочкина, ни к кому конкретно не обращаясь. - Можно идти домой?

Джуманджельдыев вздрогнул от звука её голоса. Он посмотрел на девушку так, будто видел впервые, а после подошёл к ней и обнял.

- Спасибо, - тихо сказал он ей. - Если бы не твоя халатность, я бы никогда его вновь не увидел...

- Так себе извинение, - заметил Клыков и двинулся к двери, находу обращаясь к бригаде. - Что, народ, может в паб? Зальём болезненную смену парой кружек пенного?

- Я воздержусь, - ответил Рыженко. - И, пожалуй, навсегда.

- Тогда, может, по кофейку, Лев Николаевич? - предложила Аделя.

Анестезиолог расплылся в улыбке и опустился на колени, чтобы одеть Аделе туфли, сброшенные ей в пылу сражения.

- Я с вами, - кивнула Курочкина Клыкову, всё ещё скованная объятиями. - А Золушка с принцем пусть кофе свой пьют.

Клыков одобрительно крякнул и дёрнул ручку двери. Дверь не поддалась.

- Разойдись, - приказала Аделя и попробовала сама открыть дверь. Без толку. Она попыталась её выломать ударом ноги, но только сломала каблук.

Джуманджельдыев отпустил Курочкину и сказал:
- Часы пробили полночь и Золушка больше не мастер боевых искусств.

- Чего? - не поняла Аделя.

- Игра закончилась, говорю, и сверхсилы твои тоже, - пояснил он. - Неясно только почему я остался...

Игра закончилась, а игроки остались. И выхода из кабинета, видимо, не было: дверь не отпиралась, за окнами волновались листвой тополи, освещённые янтарным осенним солнцем, но створки заело намертво, а стёкла никак не реагировали на многочисленные удары различной степени тяжести.

Смятение и ужас остались позади, ничто больше не угрожало жизни бригады, но клетка оказалась надёжно заперта. Вот когда пригодилась бы магия!

Посокрушались, поплакали, поругались и стали говорить. В основном говорил Джуманджельдыев: попросил звать его Джонни и рассказал как выживал последние тридцать лет в игре, спрашивал про новости в мире, хотел разузнать про новшества в плиточном деле, но знатоков не нашлось.

Помолчали. Отметили, что страшно хочется есть. Клыков наудачу достал телефон, ни один номер не доступен, а в контактах откуда-то взялся номер доставки. Дозвонился, заказал латте Аделе с Рыженко, пиво, сказали, только безалкогольное, заказал морс, потому что безалкогольное: "ну разве это пиво?", взял картошки и бургеров, твистеров и стрипсов, мороженого по две порции каждому, Джонни он взял то же, что и себе, потому что тот в меню не разбирался, да и, кажется, вообще не понял что происходит, и что за светящаяся коробочка, и с кем Клыков в неё говорит, и как из неё еда получится, решил, что парень с ума сошёл, вот и ответил, что "будет то же самое".

Клыков, пока с доставкой говорил, вдруг понял, что курьер к ним не попадёт, но в душе понадеялся, что с той стороны дверь всё-таки откроется, и вот тогда-то они и сбегут из этого сумасшедшего дома. А уж там, под сенью тополей, и поесть можно будет спокойно.