​​БОЙ СО СВЕТОМ


Солнце отражалось и в глазах бригады незадачливых медиков.

Сколько они вот так, в неизвестности, пытаются угадать свою судьбу и высший, или практический, да хоть какой-нибудь смысл происходящего? Как долго длится эта смена? Вечность, неделю или одно безумное мгновение?

Чужая звезда поднялась из пропасти и поглотила грустных и усталых, озлобленных и потерянных. Ослепила их восковые фигурки, высветила истину и выжгла отжившее.

Всем и даже тебе по ту сторону стены показалось, что это конец.

Пора прощаться, печалиться, а после - постепенно забывать, пока тотально не исчезнут из последнего пыльного уголка ума: Аделя, о которой мы так мало успели узнать, славный парень Рыженко, прячущийся от действительности за гранёным стаканом, весельчак и душа компании Клыков, наивная и чувствительная Курочкина и чёрт знает кто, но чёрт интригующий: Джуманджельдыев...

Но герои имеют своё мнение, свою правду. Лишь дай им имя и отпусти, они сами решат куда им идти...

- Вы смерти моей хотите? - вновь скривилась Аделя. - Эту чушь невозможно без стыда слушать. И не всегда надо человеку лезть в душу. Не знают они меня! Сейчас узнаете, падлы! Я в реанимации двадцать лет работаю!

Остальные без сознания плавали по солнечным волнам.

Аделя достала губную помаду из нагрудного кармашка и нарисовала на прекрасном в ослепительном солнечном свете, рельефном лице горизонтальные полосы.

Она скинула туфли и с боевым визгом набросилась на Солнце.

- За ИВЛ! - кричала она и метелила по огненным струям. Царапала алыми ноготками солнечное тело и отбивалась от жарких вихрей.

Солнечные кулаки впечатывались ей в живот и опрокидывали наземь, но Аделя каждый раз вставала и всё яростнее билась, как привыкла изо дня в день бороться за жизнь пациента.

Сначала понемногу, совсем незаметно, но всякий раз быстрее, когда после, казалось бы, сокрушительного солнечного удара Аделя поднималась и совершала не столько сильные, сколько обидные выпады, Солнце стало уменьшаться в размерах, пока спустя несколько часов, а может быть лет битвы, звезда не сжалась до побитого, холодного стеклянного шарика, что многим знаком с босоногого детства, и не взорвалась, если еле слышный хлопок испускаемого газа вообще можно назвать взрывом.

Бездна теперь зияла чёрным оком, спасённые товарищи проснулись и приходили в себя, а Аделя, утомлённая - если не сказать крепче - Солнцем, провалилась в глубокий сон без сновидений.