​​Урок мудрости

Опустив глаза, Тинджол зашел в комнату Учителя. Чоэпэл-сенсей сидел на циновке в позе лотоса. Перед ним на бамбуковой подставке дышал горячим паром котелок с луковой похлебкой. Заслышав тихий шорох шагов, Учитель лениво приподнял веки и вопросительно взглянул на Тинджола.

— Позвольте войти, Учитель, — смиренно произнес Тинджол.

— А разве ты уже не вошёл? – мягко улыбнулся Учитель.

— Простите, Учитель, — Тинджол наконец нашёл в себе силы взглянуть в искрящиеся мудростью глаза сенсея, — Мне несколько дней не дает покоя одна загадка. Я подумал, что вы дадите мне ответ.

Чоэпэл-сенсей показал рукой на пустую циновку напротив себя.

— Присаживайся, Тинджол. Я выслушаю тебя.

Послушник опустился на указанное место и принял ту же позу, что Учитель. Сенсей выжидающе смотрел на Тинджола сквозь облако ароматного пара.

— Скажи, о Учитель, если люди называют срезанные цветы живыми, получается ли, что живые люди – тоже «срезанные»?

Чоэпэл-сенсей вздохнул и погладил белоснежную бороду.

— Чтобы ответить на этот вопрос, мне придётся рассказать тебе одну притчу.

— Я слушаю внимательно, Учитель.

Чоэпэл-сенсей взял в руку деревянный половник и налил в свою миску немного похлёбки из котелка.

— Рождение, Тинджол, подобно смерти. Когда человек появляется на свет, боги перерезают пуповину, связывающую его с Вечностью. Но в то же время и человек начинает с каждой секундой приближаться к этой Вечности.
Чоэпэл-сенсей налил немного супа и в миску Тинджола.

— Человек подобен цветку в вазе. Боги смотрят на нас, пока мы цветем и засыхаем. Кто-то уходит на семена для новых цветов, кто-то – на перегной для грядущего урожая, а кто-то – просто дарит этому миру красоту. Видишь эту луковку?

Тинджол взглянул на маленькую белую луковку, всплывшую в его миске.

— Вижу, Учитель. Но я не совсем понимаю, при чем здесь лук?

Чоэпэл-сенсей растянул губы в доброй улыбке, а затем со всего размаху влепил Тинджолу половником в лоб.

— При том, что у тебя какое на сегодня послушание? Прочесть шесть тысяч мантр Шадакшари. А ты лезешь ко мне со своими глупостями! А ну прочь отсюда. Увеличиваю тебе послушание в три раза!

Пятясь на карачках и потирая ушибленный лоб, Тинджол покинул комнату. Учитель с видимым наслаждением подул на ложку с похлебкой. В его мудрых глазах отражалось высокое дневное солнце.


В соавторстве с гениальным Петром Гуляевым