​​А после я поднимаюсь на двенадцатый этаж своего дома и иду на запах плова.

На пороге меня встречают темноокие и проводят через узкий коридор прямо под бесконечное небо к костру.

От аромата мяса и свежего воздуха кружится голова. Над костром возвышается безразмерный казан, способный накормить богов. Мне подают блюдо, доверху наполненное пряным рисом, кусками баранины и сочным черносливом. В самом же центре плова будто корона, венчающая голову царя, возвышается крупная головка тушёного чеснока.

Я съедаю чеснок и начинается празднество.

Темноокие смеются и прыгают через костёр, пока я насыщаю божественным пловом голод моей души и смазываю сладким маслом раны.

Когда тарелка опустела, а сердце успокоилось, я замечаю слепого старика - отца семейства, смеющегося по другую сторону костра. Его глаза бледными звёздами смотрят в мои, и он жестом приглашает меня присоединиться к общему веселью.

Я не успеваю ответить и вижу, как старец, поднявшись на ноги, отступает назад, разбегается, с удивительной прытью перепрыгивает через костёр и со смехом потирает обожжённые пятки.

Я закрываю глаза, разбегаюсь и тоже прыгаю.

Зажмурившись, я лечу над огнём, и в храме света мои новые глаза видят мельтешение микробов. Жар огня прожигает видение насквозь.

Паря над костром, я вновь обретаю голос.

Когда я приземлюсь, на мягкую траву перед дворцом сойдёт мать.