​​Зимняя охота


Взметнулся ввысь алой стрелой и взорвался кровавым бутоном фейерверк, пробудив всё, что на земле и под ней.

Стены пещеры сверкали серебром инея и провожали красные вспышки далёкого салюта через узкий проём, по камням, глиняным черепкам и криво вылепленным горшкам, наполненным зловонным содержимым.

С очередным залпом ужасный голос в глубине пещеры взвыл так, что содрогнулся камень, упала замертво птица и страхом наполнилось сердце мальчика, глазеющего на салют.

Голос во мгле протяжно рычал: "Хо-о-ой!"

Когда же он наконец умолк, то раздался ещё один долгий жалобный звук.

Чудовище погладило костлявыми пальцами полупрозрачный живот. Искривило в муке безгубый рот и забегало жёлтыми глазами по полу пещеры.

Дотянувшись до смердящего горшка, чудовище обнажило зубы, больше похожие на набор сапожных шил, и опрокинуло вонючее месиво в широкое горло.

Чудовище бросилось рыскать среди черепков в поисках еды, вмиг опустошило ещё десяток горшков, но этого было недостаточно чтобы утолить звериный голод.

Все мысли чудовища были о еде. Голод порождал ярость. Жёлтые глаза чернели.

Чудовище металось, крушило всё вокруг, обрушивалось на крошечное окошко входа в пещеру, но оно не поддавалось. Тогда чудовище оскалилось и стало грызть камень. Неистовый хруст причинял боль. Но мысли о еде заглушали остальное и придавали сил.

Спустя пару глыб, чудовище смогло выбраться из заточения.

Морозный воздух обжёг резаные раны. Чудовище скривилось и двинулось прочь от проклятой пещеры.

...
Шёл человек через лес, задевал макушкой верхушки сосен. Его длинный кожаный плащ, сшитый из множества окровавленных плащей, задубел и чёрной скалой следовал за человеком.

В карманах скалы гремело. Человек спешил. Его жёлтые глаза мгновение рассматривали косточку, что он вытащил из зубов. Потом он забросил её обратно, захрустел и зажмурился от удовольствия.

Лесная тропа вывела человека на погост. Он огляделся, засунул иссохшую руку в карман и вынул бутылочку из зелёного стекла. Откупорив сосуд, человек с яростным хрипом вылил иссиня-чёрную жидкость в землю и подъял руки - обгоревшие ветви - к сизым небесам.

Кладбищенская мёрзлая земля треснула, сквозь щели стали пробиваться, как уродливые подснежники, трупы, лязгающие челюстями.

Человек крикнул: "Хо-о-ой!" и повёл за собой толпу скелетов.

...
Дружной семьёй праздновали наступление нового года. Сыто ели, много пили, танцевали.

За окном послышался задорный свист и голос друга: "Эй, иди ко мне! Давай запечём в костре картошку!"

Мальчик давно был сыт, ещё с прошлого года. Но кто бы отказался в десять лет поесть на морозе печёной картошки со своим другом?

Протиснувшись между весёлыми взрослыми, мальчик вышел на зов.

Там его ждали.

...
Свистом, да голосом милым в ту ночь человек с адскою свитой вытянули сотни душ из домов, и под утро убийцы заполнили страшным месивом все горшки, что у них были.

Человек привёл мертвецов к пещере, обещая им праздничную трапезу. Горшки с мясом и пиво возбуждали аппетит даже у мёртвых. Их челюсти прыгали и клацали в предвкушении.

Небо посветлело и зацвело розой. На горизонте показался заспанный глаз солнца.

Не успели трупы поднести к бывшим ртам съестное, как углем лёг солнечный свет на белую кость.

Человек занёс горшки в пещеру и заложил проход камнями.

...
Белое солнце освещало заснеженную скалу, груду сгоревших костей, лохматую землю погоста и селение: такое пустое, каким оно бывает только в первые дни нового года.