​​Тьма заволокла всё вокруг. Время замерло и рассыпалось на колючие льдинки. Ворожба, коркой покрывавшая Матео, раскрошилась в кристальную пыль. Чары, прихватив молодость, слетели с Изабель и вьюгой унеслись в неизвестность кромешного холода.

Мёртвая мгла забилась ледяным сердцем, постепенно оттаивая лучами мутного света.

Мир ослепительно вспыхнул, а потом стал золотым и мягким. Пространство заколосилось и запело мужским голосом: это парень скачет на молочном коне по полю. Из его солнечных кудрей весело глядят васильки и прыгают вниз, по румяному телу, в пшеничные волны.

Юноша поёт и колос крепнет. Он видит девушку в белом, спрыгивает с коня, и тот уносится вдаль, пока не тонет в струящемся золоте. Девушка улыбается белоснежной костью и вкладывает острые пальцы в его нежную, сильную ладонь. Они идут рука об руку, из-под платья девушки разлетаются сухие листья, а по следам юноши вырастают цветы.

Туманные тени затмили свет, нефть разлилась бесконечностью и, с пульсацией звона сверчков, сквозь черноту прорезались блестящие капельки звёзд:

Юноша лежит на коленях девушки. По щетине поля скользит первый прохладный ветерок. Из тёмных девичьих глаз падают крупные слёзы, когда острый кончик её пальца прокалывает висок парня.

Колдун, раскрыв глаза, смотрел на влюблённых, и в его мыслях проносилась вся жизнь до и после. Матео вышел из объятий бабушки.

Девушка уложила юношу на сухую траву и поднялась.
- Вы умираете и я вместе с вами, - сказала она.

Колдун дернулся в её сторону, но застыл в нерешительности.

- Яр, любовь моя, ты вспомнил, - сказала Катрина и подошла к колдуну. - Теперь никто не забудет, - улыбнулась она и провела тонкой рукой по седым волосам мужчины.

- Что с нами будет? - спросил Матео.

- Да, куда нас теперь? И кто ты, черт возьми, такая? - добавила старушка.

- Я - смерть. Дальше? Дальше будем жить.

Сверчки, поле и звёзды схлопнулись и растворились в пустоте.

Небо - голубая слеза - свежим воздухом целовалось с зелёной травой и желтыми лепестками луговых цветов, выдыхая сладким запахом земли и птичьих крыльев.

Весенний луг делила напополам канава, в воде которой отражалась небесная синева.

Цветное пятнышко плыло по зелени, как утка по озеру.

Всё ближе и ближе становилось пятнышко.

Журчала канава.

Пятно вытянулось в молодую женщину, одетую в сарафан, расписанный цветами. Женщина несла плетеную корзину, накрытую голубым платком, и большой живот.

В канаве бархатец, опустив рыжую голову, смотрел со склона в своё подрагивающее отражение. Пустивший корни на чужой земле, но свободный цветок, чьи мысли просты, чья семья - куст бархатцев, да такие же ясные ромашки и лютики.

- Ярик! - воскликнула женщина, завидев вдалеке белокурого крепкого мужчину, вокруг которого паслись козы.

Мужчина улыбнулся и помахал женщине поднятым вверх прутиком.

- Привет, Катюша! - крикнул он.

Катя сбросила башмачки и вприпрыжку побежала к нему, но изнутри её толкнуло в бок, женщина оступилась прямо перед канавой, упала и скатилась в воду.

Тут же подоспел Ярик, осмотрел и поднял женщину, попутно обнимая и осыпая поцелуями её щёки и губы.

- Всё хорошо, только ногу подвернула, - сказала Катя. - Похоже, наша малышка почувствовала сыночка: вот и подпнула меня, - рассмеялась женщина, указывая на бархатца, поднявшего на них рыжую голову.

- Мы ещё вернемся сюда, крошка, - сказала Катя животу.

Она свернула сарафан жгутом, выжала его и подобрала корзинку.

- Ярик, а я куличей для тебя напекла, - сказала Катя в один голос с козой, уже встречавшей хозяев. - Как ты любишь, с изюмом.