Сбои во лжи Упыря: Матео то говорит, то нет; Регина пропадает и появляется. Королева что-то поломала в его колдовстве.


(Sopor Aeternus)

Бонита занесла нож над любовниками, зажмурилась и прервала поцелуй предателей, вонзив лезвие в… Регину? Ни предсмертный крик сестры, ни звук удара о плоть не усладили слуха Бониты. Она осторожно открыла глаза: Лео, высунув язык, с протянутыми руками, мгновение назад обвивающими талию Регины, глупо озирался. Нож был не грязен, и не чист: к нему прилипли какие-то мелкие цветные частички. Женщина подумала, что хладный труп сестры, должно быть, распростёрся самым нелепым образом на полу. Она обошла мужа, заглянула ему под ноги, но и там никого не оказалось. Бонита подняла край скатерти, и проверила под столом.

Ледяная змея скользнула по позвоночнику, заставив женщину резко выпрямиться.

Значит, кошка умерла – начала Бонита с простого. Но… неужели… Матео? С такими взрослыми грустными глазами…

Скатерть поднялась, и на её месте появилось лицо мамы. Мамочка, милая, как ты похудела! Мальчик попробовал поздороваться, но ничего не вышло. Ах да, как он мог забыть, что раз нет головы, стало быть и говорить нечем.

Леонардо вернул язык на место, опустил руки и бесцветно взглянул на мертвенно бледную жену, всё ещё сжимавшую в руке нож. Он осмотрел стол на предмет оружия и выбрал трезубую вилку.
- Что ты сделала с Региной? – обрушился он на Бониту.

- Лео, кажется, я видела Матео, - ответила женщина, заливаясь слезами. – Не понимаю...

- Сумасшедшая! – в ярости заорал Леонардо и бросился с вилкой на Бониту, но пошатнулся, споткнулся и упал на руки женщины. Маленькое красное пятнышко на его спине быстро разошлось, мужчина захрипел и обмяк. Бонита, будто во сне, увидела в центре кровавой лужицы на мужниной рубашке металлическое острие, пронзившее его.

- Мама! – донёсся голос Матео.

Женщина подлетела к столу, но вдруг заметила Регину, сидящую в точно таком же положении, в каком Бонита застала Лео после убийства сестры.

- Ле…о выш…ел? – заикаясь, как испорченная аудио-запись, спросила Регина и улыбнулась, но не сразу, а после смены иных выражений: скорбь, равнодушие, жалость, восторг, мечтательность и ужас пронеслись слайдами и наконец остановились на улыбке.

- Кто ты? – еле слышно спросила Бонита.

- Не смеш, сестр! аздник, гра буд? лич тео, - говорила Регина и рассыпалась на радужные кубики, каждый из которых продолжал говорить.

Её лицо наполовину распалось, рука, часть туловища и ноги раскрошились в конструктор, она подползла к Лео и подобрала вилку.
- Ты уби. Всех ила. Упы и ма спитают Мате. ы ешаешь, - на разные голоса, с неверной интонацией бубнила Регина и надвигалась на сестру.

- Не понимаю!.. – рыдала Бонита. – Я сошла с ума?..
Женщина сползла по стене, обхватила ноги и уткнулась лицом в острые колени.

Удерживая вилку двумя уцелевшими пальцами, Регина прицелилась половинкой глаза, и, вложив всю силу, воткнула трезубец в пульсирующую жилу на шее Бониты, и в ту же секунду сама лопнула на части. Алая кровь хлынула фонтаном, окрасив гору бормочущих кубиков.

Матео вылез из-под стола, но ничего не увидел, ведь у него не было глаз. Ему показалось, что он слышит невнятное бульканье множества голосов, но только показалось: он никак не мог слышать ни этого, ни чего бы то ни было ещё. Хорошо, что думать он мог, хотя и не совсем понятно, как ему это удавалось. Мальчик объяснил это тем, что, видимо, мысли рождаются в каком-то другом месте, может быть в сердце, и потому голова здесь не нужна.

Оступаясь, наталкиваясь на стены и мебель, поскальзываясь на мокром полу и больно ступая по каким-то жёстким фигуркам, будто камешкам, Матео с облегчением нащупал ручку двери, опустил и толкнул вперёд. Он скатился кубарем по ступеням и с трудом поднялся. Не оставалось сомнений, что без головы Рай ему не светит, а здесь он просто не выживет. Надо было скорее найти голову, тут бы сгодилась любая, лишь бы могла…

Тут Матео думать перестал, потому как проскользнула мысль, что размышлять сердцем – звучит, конечно, красиво, но не очень правдоподобно. И если думают всё же головой, а головы нет и в помине, то…

Щёлк!