​​После работы и домашних дел не остаётся сил на фантазии, поэтому сегодня, когда все ушли, я осталась ещё на два часа в больнице. Кофе и уединение – мой рецепт сосредоточения.


Матео ощутил боль от разговора близких, но всё же боль эта была туманной, как отражение в запотевшем стекле. Горечь обволакивала, однако не ранила мальчика, словно ссора родных – не более, чем кинофильм.

Кино закончится. В зале включат свет. Аплодисментов не будет, потому что фильм – откровенно паршивый. Зритель вздохнёт и пойдёт домой с лёгким сердцем, оттого, что всё неприятное осталось в кинотеатре, на плёнке, которая вскоре выйдет из проката, забудется как дурной сон и отправится в утиль, где её сначала измельчат в крошку, а потом переплавят во что-то лучшее.


Старуха выглядывала из-под лестницы.

Регина нарезала кулич.

Бонита выпила вина и враз захмелела.

Леонардо утопил мысли в алкоголе, отправил их на илистое дно, и довольно хмыкнул, глядя на Регину.

Кошка скользнула хвостом по ноге Леонардо.

- Я! Меня! – вскочил Леонардо и тут же упал на место, ухватившись за скатерть, чтобы не завалиться вбок.

Еда посыпалась на пол. Картошка разлетелась на масле по углам комнаты. Разбились бокалы и бутылки.

Регина подняла кусок кулича и положила его перед Леонардо.
- Ешь, король, - сказала она скучным голосом и посмотрела на Бониту: та дышала в пакет и старалась не видеть, не слышать еды и не думать о предстоящей уборке.

-Моё…гм…первое желание, - запинаясь проговорил мужчина. – Любимая, иди ко мне, - он похлопал себя по коленям.

Бонита вздрогнула, отложила пакет и привстала. Глаза Регины засияли, она рассмеялась, вошла в объятия мужчины и села к нему на колени. Он поцеловал её, она ответила.

Бонита подняла с пола нож.