Как окликнут меня, или, что ещё ужаснее, попросят на стул неудобный перед ними сесть - так у меня сердце в пятки, а колотится, как будто я вся - сплошь сердце. В ушах стоит такой шум, что и не слышно, что мне вышестоящие мучители сказать хотят. Рты свои жуткие разевают, языками ворочают, а я ни жива ни мертва: ничего не разберу, о чём администрация толкует, но стараюсь понять, аж до красноты в щеках, однако физиология, чтоб её, противится.
Спустя время, слюна вновь во рту появляется, уши раскладывает, гул стихает и слышу я, что говорит мне начальник елейным голосом: "Женечка, только не обижайся. Что ты себя гробишь и каждый день с утра на работу таскаешься, возвращайся на суточный график и радуй нас своими подвигами операционными".
А кто я, скажите мне, такая, чтобы монарху перечить? Просто Женя. Не хочу же я, в самом деле, чтобы у нас было как на Украине, или, боже упаси, во Франции.
Спасибо скажу, извинения приму и зайчишкой поскачу по делам своим приземлённым, обратно к санитарке и врачу лесным.