​​Почему бы не рассказать нечто правильное, русское, исконное? У нас тоже есть мистический фольклор, которого многие не знают. Зачем говорить о чуждых традициях, убийствах и призраках?

День Победы, отстань. У меня наш упырь будет.

(Lacrimosa – Lacrima mosa)

Но на деле: никакой скатерти и семьи. Вокруг лишь склепы, кресты, да бесчисленные холмики земли под улыбающимися детскими фотографиями. Поверх некоторых могилок лежали аппетитные горячие куличи.

Кошка неторопливо перебирала лапками к своей цели и видела, как чужие пирожки растаскивают чёрные, рыжие, белые и серые коты, лоснящиеся и покрытые лишаями, как кони яблоками; хромые и резвые, старые: седые и безусые, и совсем котята с необсохшим на мордочках молоком, пухлые табуретки на ножках и тонкие будто змеи.

(Lacrimosa – Seele in Not)

Наконец она остановилась перед фотографией пухлого мальчика. Тот грустно глядел на неё с выцветшей картинки на кресте. С застывшим взглядом кошка подошла к своему пирожку, осторожно взяла его передними лапками, и выпрямилась, встав на задние. Фотография опустела, мелькнув ямочками щёк. Кошка сошла с могилы, взглянула на кулич перед самым своим носиком, втянула пьянящий аромат, медленно оглянулась по сторонам: никого поблизости не оказалось, ближайший растрёпанный желтоглазый черныш как раз скрылся за соседним крестом; потом поднесла кулич поближе к волосатой мордочке и тихонько выгрызла острыми зубками изюминку с верхушки пирога. Кошачья морда озарилась необычайным удовольствием, а после приобрела обычное ленивое выражение. Вытянув вперёд лапки с куличом, довольная кошка побрела домой.

Пыльный город, освещённый и прожжённый пепельными лучами солнца, заполонили прямоходящие коты. Они разбредались по дворам и закоулкам, направляемые свечами, расставленными по обочинам дорог. Плавящийся асфальт обжигал подушечки кошачьих лап, но животные продолжали идти, неся в свои дома праздничное угощение.