Слушая меня сорок дней и сорок ночей, народ взалкал и набросился на книжные прилавки, дабы унять голод по буквам, слагающимся в смысл, и по бумаге, пропитанной потом создателей.

Я увидела, что это хорошо, но продолжила читать. Потому что не все ещё обратились.