Плановые операции с опытными врачами - это забег часа на три, а с новенькими - футбольный шестичасовой матч.

С первыми я порхаю как колибри: от врача к инструментальному столику и обратно. Они мутят по-своему, я не успеваю за ходом их мыслей и когда мне удаётся наконец вздохнуть и сконцентрировать взгляд на экране мониторов - концерт окончен.

Вторые, то бишь молодые врачи, работают словно в замедленной съёмке. У меня впервые за три года возник вопрос: а почему бы медсестре не поставить стульчик возле врача? Несмотря на свои дела вне мониторов, я застаю каждое движение катетера в сосудах. Переживаю, когда у доктора не получается войти в просвет артерии десятки утомительных минут. Ну согни же ты этот катетер! Да как ты сгибаешь? Ну куда лезешь, надо ниже. Это не вслух, конечно. Вслух я молчу и вздыхаю, когда чувствую, что мой вздох нужен врачу для поддержки.

Вчера писала про азарт. Я просто редко работаю! Какое счастье, удовольствие, какая гордость, когда твой врач сделал хорошие снимки, раскрыл захлопнувшуюся артерию, выловил тромб! Болею за наших, а инфаркт - чемпион по нырянию в бетон. Оле, оле, оле, оле, хирурги, вперёд!

Что пациенты из всего понимают - загадка.
Врачи заранее не объясняют суть операции и народ думает, что у нас что-то вроде флюорографии.

Заходят в операционную навеселе, пугаются меня - запакованную. Их раздевают, укладывают, наклеивают липучки, надевают на руку "давленометр", мажут спиртом, делают больно в руке или ноге. Потом жар или холодок и поехали. Звяканье, бульканье, шорохи, возня в ногах, аппарат кружится, трещит и гудит вокруг человека, слышен неразборчивый шёпот, перемежающийся с гулкими приказами. Ещё раз больно в руке/ ноге и до свидания.

Вот и поиграли.

Только что от нас уехал поразительный дедуля. Лежал в санатории, местные врачи распознали на его кардиограмме признаки инфаркта и привезли к нам. По его словам, чувствует он себя прекрасно и ни на что не жаловался, не жалуется и не собирается. Посмотрели его сосуды сердца, и, действительно, инфаркт! Закрыта артерия. Мы забегали, засуетились, открыли красавицу! Врач нам кулак даже протянул, мол, бейте, ребята, отлично поработали. Говорим пациенту, что в реанимации будет лежать, что вставать пока нельзя, на каталке поедет. А он только руками разводит: всё и было отлично, ничего не изменилось, с чего бы в реанимацию? Везите меня, говорит, обратно, в санаторий.

И смех и грех. Странно вроде, что все носятся над человеком в хорошем самочувствии, но только представьте: ведь так бы и умер на ногах и с улыбкой. Тьфу-тьфу-тьфу.

Я с пациентами мало общаюсь, на операционном столе оно и не нужно, да и мне самой вредно. А-то по учебным практикам помню, что слишком уж я всех близко к сердцу принимала. На телефон деньги клала, своей еду отдавала, лезла в больничное мироустройство ради блага пациентов.

Сегодня я вспомнила те времена. Пришёл мужчина с просьбой к врачу. Пока ждали, он мне рассказал, что с утра ничего не ел. А парень до того похож на нашего с мужем друга, что сил нет! Комплекция, голос, шуточки: один в один. Через полчаса ожидания врача я уже несла чуваку чьи-то профитроли - единственное приличное, что нашла в холодильнике, но санитарка меня развернула, так как профитроли были, оказывается - её, а не забытые с прошлых смен. А у меня разгрузочный день. Не кормить же парня креветками в панцире, в самом деле!

Пока я терзалась: чем же угостить беднягу - он встретился с врачом и ушёл.

А как же я? Как же наша дружба? Ах, да...

Короче, общение с пациентами - не мой конёк. Лучше азартно чинить их сосуды, болеть за врачей и радоваться, когда побеждают наши!