В продолжение предыдущего поста – тейк о Пэйтоне (часть 1). Мне кажется, из поколения "молодых львов" 90-х (Макбрайд, Редман, отчасти Бланшар, еще более отчасти Гарретт) Пэйтон наиболее тонко и глубоко понимает джазовую традицию (хотя от слова "джаз" сам Пэйтон яростно открещиватся). Возможно, это утверждение покажется немного резким, но по состоянию на конец 2021-го Пэйтон в сравнении с теми же Макбрайдом и Редманом выглядит музыкантом совсем другого уровня. Дело не только в исполнительском уровне или композиторском мастерстве. Пэйтон – невероятно целостный артист, который способен на сильное самостоятельное высказывание. В этом смысле его хочется сравнить с Уинтоном Марсалисом, который старше Пэйтона на двенадцать лет. Как это ни странно прозвучит, идейно Пэйтон и Марсалис очень близки. Они оба –последователи концепции критика Стэнли Крауча – видят в переосмыслении традиции единственную возможность вернуть музыку тем, кому она по праву создания принадлежит. Они оба построили свой творческий путь как борьбу за субъектность. Они вели и ведут сложную игру с индустрией, чтобы не быть использованными и не озвучивать, так или иначе, чужие программы. Марсалис делает это, побеждая в политической и корпоративной игре. Он, в какой-то степени, сам сумел оседлать джазовую индустрию, возглавив Линкольн-центр, и сделал черный джаз престижным продуктом мирового уровня. Эго и влияние Марсалиса сейчас таковы, что ему не нужны половинчатые победы и фейки – он сам царь горы, которую с таким большим трудом построил. Пэйтон, наоборот, желая исключить себя из цепочек чужих интересов, в какой-то момент ушел в осознанное подполье. Первые пятнадцать лет он делал карьеру по проторенному артистическому пути — "Верв", "Нонсач", "Блю Ноут", "Грэмми" – а потом исключил себя вообще отовсюду. Разорвал все контракты и запустил свой лейбл. Стал публично и жестко критиковать индустрию, называя ее расисткой. Отказался от слова "джаз". Начал делать всякую дичь: например, выпускать подчеркнуто антиджазовые альбомы, где все песни называл то буквами, то цифрами, или, наоборот, дерзко брался переигрывать "Sketches of Spain". Из классического мейнстримового музыканта, который фактически олицетворял собирательный образ джазмена в дорогом пиджаке, Пэйтон, начиная, наверное, с 2013 года, придумал себя заново и последовательно сделал так, чтобы его: 1 – не слушали за пределами Америки, потому что для европейца, который не выкупает джаз как перманентно меняющуюся музыку и видит в ней прежде всего стиль, Пэйтон так и продолжил играть "джазовый джаз", которому в Европе отвели довольно утилитарную функцию; 2 – ненавидели американские, особенно белые, традиционалисты, потому что для них Пэйтон, наоборот, стал слишком радикален с его нападками на слово "джаз", антирастисткой риторикой применительно к индустрии, и так далее; 3 – не воспринимали авангардисты, для которых Пэйтон все равно остался музыкантом, который оберегает традиционную форму, пусть и проводя внутри нее довольно радикальные эксперименты. Пэйтон сознательно себя для многих маргинализировал, чтобы исключить возможность любого компромисса. Даже альбомы он перестал готовить и выпускать системно, уклоняясь от "продуктового" подхода. При этом он продолжал и продолжает изучать музыку, глубоко в нее погружаться и анализровать. Это сильно чувствуется при прослушивании "Smoke Sessions". На "SS" Пэйтон вообще соединяет несоединимое (например, сводит вместе противоложные форматы фортепианного и pianoless-трио) и делает сильнейшее высказывание в контексте им же самим разработанной концепции black american music. Пэйтон заходит на териитории и постбопа, и фанка, и R&B, и хип-хопа, но делает это по-своему. Он не играет стиль, не сращивает друг с другом разработанные другими паттерны,  а пишет свою не похожую ни на кого музыку. Пэйтон создает внешне просто организованные композиции с цепкими мелодиями, в которых каждый музыкант получает достаточно пространства для самовыражения. Отчасти композиции Пэйтона отсылают к fake books с минимальным порогом входа – их можно исполнить даже без долгих репетиций.