Я — мрачный титан материнства. Пусть это будет как-бы-анонимный дневник мамы маленькой девочки, которая сама была маленькой девочкой и теперь пытается не охуеть.
Я это каждый день вроде в шутку говорю себе и другим.
Седьмая неделя самоизоляции. Пятая, как мы окончательно разъехались с бывшим мужем. Полторы недели назад няня попала в больницу. Хоть не с ковидом, спасибо и на том.
Работать на самоизоляции с ребёнком, когда в квартире больше никого нет — сложно. Пришлось придумать смены.
В связи с этим всем нужно довольно оперативно перестраивать семейный уклад. Когда мы ещё толком не пережили сепарацию друг от друга. И если я живу одна с ребёнком, то её отец живёт с новой фройлян и туда теперь ребёнок регулярно приходит в гости.
Как ребёнок это воспринимает? Ей весело. С ней играют, уделяют внимание.
Для меня всё это происходит несколько сложнее. Когда дочь на второй день гостей у папы, сообщила мне: А тётя сказала что она меня любит. Мне как будто ржавой открывашкой вскрыли грудную клетку.
И я знаю, что ребёнку главное чтобы её любили, играли и уделяли внимание. И я всеми руками за счастливое кросс-семейное существование.
Но всё же не может быть так просто, а я не биоробот. Я даже незнакома с человеком, который общается с моим ребёнком. Однако болезненно не это. Не то, что это новая женщина бывшего. Совет им да любовь, честно.
Так чего меня вскрыло? Потому что в своё время мой отец забрал меня от матери в новую полную семью. И оказывается я боюсь повторить чужой сценарий в котором у матери могут забрать ребёнка, потому что в полной семье ему будет лучше.
Это конечно глупый страх не состояться как мать, как это сделала моя. Это тупая игрушечная гонка: кто лучше, со стороны второго человека давит меня.
Подкрепляет это ещё тот факт, что буквально до разъезда мы с бывшем мужем нормально по человечески общались, а после он довольно быстро закрылся и общение свелось к привет-пока.
И мне понятно почему так происходит, но это создаёт какую-то идиотскую стену, в то время как нам нужно решать вопросы касающиеся общего ребёнка.
И я вижу как ему сложно перестраивать быт. Я видела как на его глазах наворачивались слёзы, потому что ребёнок не хотела к нему идти без меня, оставаться с ним. Как он не понимает как это должно работать и абсолютно не понимает как попросить помощи.
Да, сложно не только мне.
Она у меня спрашивает, почему я больше не ношу кольцо. Она у него спрашивает, любит ли он нас. Слышит что он любит её, спрашивает «а маму?» И повисает тяжёлое молчание.