— Я завидую людям, которые просто могут развестись.

А потом мы говорим про то, что развод стигматизирован.

Про то, что чуть раньше я бесила его невыносимо и он каждый день думал о разводе. А сейчас не так чтобы очень так.

Он говорит про полную семью для ребёнка, что без неё ребёнку плохо.

Я говорю, что ребёнку плохо без любви. Что хуже нет, ставить его в позицию миротворца между двумя любимыми людьми, которые видеть друг друга не могут. Но живут вместе из-за ребёнка.

— Я думаю, мы будем драться на ножах из-за ребёнка.

Я говорю, что не понимаю о чём он. Он говорит что шутит. Но ребёнка он со мной жить при разводе не оставит.

Потому что у меня сумасшедшая мама и бабушка. Потому что он воспитает её лучше.

Если мы разведёмся.

Мы проговариваем, что с кем живёт ребёнок не важно — пока у него есть любовь и присутствие обоих.

Возвращаясь к разводу: он говорит о том, что мы никогда теперь не сможем вычеркнуть друг друга и обречены искать общий язык.

Он шутит, что не хотел бы здороваться за руку с человеком, с которым я буду после него. Но наверное он будет отличный парень. Ну если вдруг мы разведёмся.

Мы молчим.

Я говорю, что мне уже не кажется, что мы сможем возродить романтические отношения. Мы отличные партнёры и кореша.

Он даёт мне пять.

Мне кажется, говорю я, что развод не «если», а «когда».

Он соглашается с тем, что никто из нас не испытывает особенных эмоций. Но говорит, что после всех разговоров на чистоту — стало гораздо легче.

— Так вот, я завидую людям, которые просто могут развестись. Им не нужно ничего делить и принимать решений из которых не очевидно: как будет лучше.

Потом мы молчим.

Он говорит, что устал и не хочет об этом думать. Разбежимся — значит разбежимся.

Мне пусто и спокойно. Через два дня он уезжает на две недели в отпуск один.