«Люди без формы периодически подходили ко мне, потом отвели меня на второй этаж в кабинет. Попросили достать все, что у меня было в карманах: телефон, паспорт, и начали меня расспрашивать обо всем. Задавали вопросы “Как ты относишься к СВО” — так они сказали, смотрю ли я новости, чем я занимаюсь, где работают родители. Я отвечал: “51-я статья" [Конституции РФ: “Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом”].  Брали слюну ― пришел эксперт, как я понял, и с палочкой у меня рту ковырялся.  Постоянно спрашивали: “Что ты делал 16 марта, ты в клубы случайно не ходишь?” Акция была 19-го, и я вообще не понял, то ли что-то на меня повесить хотят, не знаю. Все говорили: “Ты же молодой, зачем тебе это, все же нормально”». «У меня родственники живут в Украине, в Днепре. Последний раз я был в Днепре в 10 лет. И я помню этот город: очень живой. (…) А в январе ударила ракета. Дом разбомбили. У меня родственники слышали этот удар, насколько я знаю. И не знаю, как это сказать... Как-то меня понесло» Днем 19 марта 20-летний житель Ижевска Никита Горбунов вышел в парк культуры имени Кирова с плакатом в руках: «Обними, если против войны». Это произошло на следующий день после того, как там же прошел провластный фестиваль, посвящённый годовщине аннексии Крыма. Видео акции быстро стало популярным, а сам Горбунов был задержан. Ему вменили «дискредитацию» ВС РФ. «Важные истории» записали его монолог о том, почему он решил выйти на улицу, и что было дальше →