​Так ли плохо быть плохим автором? «Как бы мне стать гениальным автором?», - над этим вопросом я задумывался последний год. Да с такой по-детски наивной серьёзностью, будто есть только два пути: писать халтуру ради денег или создавать никому ненужные шедевры — третьего не дано. А ведь грань между откровенно плохой и хорошей литературой очень зыбкая. Иногда произведение настолько переходит все мыслимые грани плохого, что даже... становится хорошим. Про такое ещё говорят: "так плохо, что даже хорошо" или "у этого есть своя изюминка". Конечно, мне хотелось писать гениально, а писать плохо не хотелось. Более того, я искренне верил, что уже наделён даром гения (помните грамоту по литературе во втором классе?) и мне, двадцатилетнему мастеру, писать халтуру не подобает. Нужно следить за имиджем, а второсортные писаки пусть варятся в своём болоте, набивают руку на слабых работах — но никогда не набьют — а я перескочу все ступени развития и сразу окажусь на вершине храма Литературы. Одного я не учитывал: 9 из 10 начинающих литераторов думают также (статистика британских учёных). Вера в исключительность собственного пути и страх писать плохо делали своё дело: я не писал. Буквально. Бесконечно долгие месяцы уходили на планирование, но даже тогда я не начал. Гениальный ненаписанный роман казался мне лучше плохого написанного. Эту тему я уже поднимал в одном из предыдущих текстов, но теперь ко мне пришли новые идеи, более радикальные (вот до чего доводит увлечение марксизмом). Итак... писать халтуру ради денег — это круто. Ещё древние самураи говорили: чем работать на заводе, лучше писать тупые книги и выкладывать на литрес за бабки. Мне казалось, что если я возьмусь за простенькую историю в жанре подростковой литературы, то это болото меня засосёт и гением я не стану. Но... Во-первых, если мне предначертано быть гением, то так и будет. Ускорить или замедлить этот процесс я не могу — в моих силах только стараться писать лучше, но без дара свыше (или сниже) мои работы будут максимум "очень хорошими" (и такие книги тоже кому-то нужны). Во-вторых, прыгнуть выше головы я не могу: либо я пишу в меру способностей, либо не пишу, а только планирую. Для того, чтобы писать стоящие книги, нужно иметь за плечами огромный опыт: жизненный, философский, литературный и любой другой. Этот опыт я буду накапливать параллельно с созданием простых сюжетов, которые я пока могу осилить. Да и в конце концов, что такое "гениально"? Я хочу сказать новое слово в литературе? Привнести что-то новое? Или носить титул "молодого гения" ради восхищения других? Вынужден признать, что последнее сейчас главнее. Да и ведь молодые гении долго не живут. Раймон Радиге оставил два романа и умер в двадцать лет от туберкулёза. Такой жизни ты хочешь, Максим? Мне на ум пришло одно сравнение. Человек идёт в зал с целью накачать пресс. Есть одна проблема — огромное пузо. Кубики пресса на такой бочке не появятся. Сначала нужно сжечь вес, потом строить рельеф тела. Также и с писательством. Сначала набить руку, наработать количество, сбросить ненужные страхи и комплексы и лишь потом на основе этого что-то строить. Внутренний монолог начинает медленно ослабевать. Последний год я постоянно слышал в голове противный, душный голос, точно озвученный героем моей первой повести: «Конечно! Зачем стараться? Зачем писать хорошо? Лучше же херню написать и продавать за деньги. Нате, читатели, жрите мои магнум опусы, а я тут на вас деньги делать буду. Вот оно, современное искусство! Напишут чего-то, а чего и сами не поймут. Стараться не желают, работать над текстом не желают, кое как подправят и публиковать бегут. Великие авторы готовы были писать и переписывать книги до блеска, а в нынешнее время накалякают и мнят себя гениями. Да, как же обнищала наша культура. Подозреваю, что скоро литература совсем умрёт, если заполнят её вот такие, как Максим де Потёмкин со своей манией величия...». Впрочем, есть ещё одно ограничивающее убеждение, которым я поделюсь позже.