​​Дневник вора // Journal du voleur, Жан Жене Мое первое знакомство с творчеством Жана Жене — удачное, но я ждал несколько иного. От маргинальной литературы ждешь сухого, прямолинейного, местами даже похабного языка, который не станет сглаживать острые углы. Но автор — самый настоящий поэт. Притоны, где собираются преступники, приобретают в его рассказе оттенок благородства, а завсегдатаи таких заведений становятся чуть ли не героями древнегреческих эпосов. При этом писателя трудно обвинить в перевирании или в приукрашивании действительности — он лишь описывает ее такой, какой видит. В раннем детстве мать оставила его в детском доме, а подростком он сбежал и скитался по всей Европе: бродяжничал, воровал, сидел то тут, то там, обзаводясь связями и полезным опытом. И, конечно, одного за другим менял любовников — рядом с ними Жене почему-то всегда ведет себя, как тряпка. Словом, ловил приключений на свою задницу — в прямом и переносном смысле. Но главным фетишем Жана Жене остаются полицейские. Он считает их сексуальными, упивается их властью, рисуя в своем воображении разные эротические сценарии с ними. Но описано это таким красивым слогом, что почти не выходит за рамки нормы — его понятия о норме, где ненормален мир простых людей, а не его собственный. Больше всего Жене мечтает о каторге, где сможет искупить свои грехи. Ему, как ни странно, веришь. Если вас интересует литература, которая показывает изнанку этого мира — рекомендую читать Жана Жене: Каторжники носят одежду в розовую и белую полоску. Если я сам, по велению сердца, выбрал мир, в котором мне хорошо, разве не имею я права хотя бы отыскивать в нем различные значения на собственный вкус: итак, существует тесная связь между цветами и каторжниками. Слабость и нежность первых — одной природы с грубой бесчувственностью вторых. Если мне придется изображать каторжника — или преступника, — я осыплю его таким океаном цветов, что, погребенный под ними, он сам превратится в гигантский, только что раскрывшийся бутон.