​Руби Спаркс // Ruby Sparks, 2012 Келвин (Пол Дано), молодой писатель, несколько лет назад поразил литературный мир Америки своим дебютным романом. Однако, с тех пор он больше ничего не написал. Келвина мучает страх белого листа и по совету психотерапевта он решает написать что-нибудь «для себя». Той же ночью герой встречает во сне прекрасную девушку и решает рассказать о ней. После этого воображаемая девушка по имени Руби (Зои Казан) заявляется к нему в дом и меняет всю его жизнь… Неплохой такой ромком с вроде бы интересной задумкой, которая меня не очень-то зацепила. Я пересмотрел его в мае ради одной только сюжетной линии — это линия с психотерапевтом, которую слишком рано выкинула из сюжета, после того, как главный герой решил, что одной только силы любви достаточно, чтобы вернуть ему талант. А зря. На мой взгляд, это самая ценная тема фильма — тогда, три года назад, она дала мне осознать, что писатель — тоже человек. Очевидная мысль. Кто может еще быть писателем? Горилла, что ли? И все же… Я привык смотреть на профессию писателя через призму стереотипов, которые о ней слагают фильмы и сериалы. Писатель — это вечный угрюмый, бородатый тип, который ненавидит себя, свой талант, свои творения и вообще весь мир. Как Атлант, держащий небосвод, он сидит над машинкой, ежеминутно скатывая листы и отправляя их в корзину (все не то!). Так называемый творческий ступор я воспринимал как естественную часть процесса. Как некое необъяснимое наказание, которое посылают писателю небеса в отместку за то, что тот позволил себе право писать. Фильм же натолкнул меня на мысль, что проблемы в писательской работе идут напрямую из личной жизни. Если вдуматься, Келвин не пишет по довольно очевидной (не но для него!) причине. Он просто боится не оправдать надежд. Боится, что вторая книга не достигнет высот первой. Боится, что его нарекут дилетантом, автором одного романа и бездарем. Нельзя сказать точно, так это будет или нет. Важно то, что он в это верит. И пока он о писательстве не думает — проблем как будто бы и нет. Но это на первый взгляд. На деле, проблемы, задвинутые в дальний ящик незаметно подтачивают своего владельца. По большому счету, Келвин страдает от «долженствований», которые прекрасно описал Альберт Эллис в своей книге «Эмоции». Келвин должен писать либо гениально — либо никак. Нет разницы, хорошо он пишет или плохо — если он не пишет гениально, то его работа — мусор. Как итог Келвин не пишет вообще ничего. Ни хорошего, ни плохого. Ни гениального, ни бездарного. Постоянный страх не доказать всему миру, что ты гений мешает полету мысли — и вот уже замкнутый круг самобичеваний. Радует, что этот конфликт создатели решают не типичным ромкомовским «любовь всех спасла», а дав понять молодому таланту, что даже воображаемая девушка не обязана соответствовать его идеалам.