​​Петровы в гриппе и вокруг него, Алексей Сальников «Пишет Сальников как, пожалуй, никто другой сегодня, а именно — свежо, как первый день творения. На каждом шагу он выбивает у читателя почву из-под ног, расшатывает натренированный многолетним чтением «нормальных» книг вестибулярный аппарат», - писала о романе критик Галина Юзефович. Цитата, в принципе, странная. Так свежо, как первый день творения или все-таки расшатанно? Для меня это совершенно разные характеристики и ни одна из них, тем более, роману не подходит. Проза начинающего Сальникова не то, чтобы вымученна, но тяжеловесна и неповоротлива. В ней слишком много топтаний на месте, упоминаний совершенно ненужных деталей, которым Сальников не способен найти достойные синонимы. Я бы не критиковал Сальникова, если бы его графоманский бред тихо покоился где-нибудь на дне интернета, но ведь этому дают премии. И ладно бы неповоротливый стиль Автора был чем-то оправдан — но нет, это объективно плохой текст, которому требуется редактор. Видимо, для «среднего быдло-читателя» стараться никто не планировал… Я не зря упомянул «быдло». Россия в представлении Сальникова — это забавный, но все же Мордор. Сложно поверить, что автор — наш соотечественник. Такое мог написать, скорее, герой Арнольда Шварценеггера из фильма «Красная жара». Чем заниматься злой русский? Русский пить водка. Русский горевать о тяжелой русской жизни… Водка встречается в тексте примерно 16 раз, а те места, где она не встречается, занимают прочие атрибуты «российской культуры»: жестокие врачи скорой, «менты», вечная безнадёга — это ведь так оригинально. И ни разу не похоже на те фильмы, что снимают про нас в Голливуде. Я на такие вещи не обижаюсь, просто это как-то… посредственно что ли? Ну да, есть люди, которые пьют. И что? Не одной водкой едины! И ладно бы рассмотрено это было под каким-то необычным, новым градусом (опять градус!). Так не же! Старая песня… И некоторые забавные фишки роман не спасают. Главный герой, в свободное время, рисует комиксы. Его жена работает библиотекарем, владеет карате, мечтает кого-нибудь прикончить. Есть отсылки на древнегреческие мифы — такие толстые, что не заметить их нельзя. Есть даже сюжет — я как-то забыл о нем упомянуть. 28-летний автослесарь Петров ведет сына на ёлку, предаваясь воспоминаниям о советском детстве… А что мы в итоге получаем? Получаем довольно таки бестолковое произведение, которое нахваливали критики при крупных издательствах лишь потому, что боялись лишиться работы. В скором времени собираюсь посмотреть экранизацию от режиссера-оппозиционера Кирилла Серебренникова — несколько лет назад он заявил о желании поставить «Петровых» и вот тогда-то я о них и узнал. Спасибо за рекомендацию. А закончить я хочу на позитивной ноте. Что, если я скажу, что книгу можно было спасти? Всего-то надо было убрать все главы, кроме шестой. В этой шестой повествуется о лучшем друге Петрова, начинающем писателе, который мечтал стать гением, но мало писал и много страдал от того, что гением его не признавали. Один этот персонаж мог бы вывезти весь сюжет, но его так рано убрали. Больше ничего интересного для себя я не нашел. Вряд ли когда-то буду перечитывать сей опус.