Мы сделали за 90 минут больше, чем политики за 20 лет 21 июня 1998 года на чемпионате мира по футболу во Франции состоялся матч между сборными Ирана и США, который окрестили “самым политизированным в истории чемпионатов мира”. И хотя до игры тренеры обеих команд настаивали на том, что поединок не имеет никакой политической окраски, в послематчевых воспоминаниях об этом говорили все. К примеру, цитата в заголовке принадлежит защитнику сборной США Джефу Эйгусу. Главный тренер сборной Ирана Джалал Талеби занял свой пост незадолго до начала турнира. После Исламской революции он вынужден был эмигрировать в ОАЭ – на первых порах новая власть еще не поняла, как ей относиться к футболу. После шести лет работы в Эмиратах Талеби перевез семью в Сан-Франциско, где открыл вегетарианский ресторан и попутно тренировал команды уровня колледжей. К профессиональной тренерской работе он вернулся лишь за два года до старта чемпионата мира. Делегат матча Мехрдад Масуди еще до начала игры занимался множеством вопросов. Ходили слухи, что Организация моджахедов иранского народа (ОМИН), находящаяся в оппозиции к иранскому режиму, планирует выкупить 7000 билетов на матч и устроить там акцию протеста. Перед игрой Масуди давал операторам подробные инструкции о том, какие плакаты ни в коем случае нельзя снимать. Активистам ОМИН удалось проникнуть на трибуны, хоть и в меньшем количестве, однако массового освещения их акции не состоялось. Несмотря на то, что чемпионат мира проводится в одной стране (только в 2002 году стран-хозяек было две), в каждой игре турнира команды все равно делятся на “домашнюю” и “гостевую” (или “команду А” и “команду В” в терминологии чиновников). Иран был командой В и потому по правилам ФИФА должен был идти в сторону команды А для традиционной предматчевой церемонии рукопожатий. Однако верховный лидер Ирана Али Хаменеи строго запретил иранской сборной “идти навстречу американцам”. Масуди удалось договориться, чтобы вопреки регламенту сборная США пошла навстречу иранской. Иранцы, в свою очередь, вручали американцам белые розы, которые в Иране считаются символом мира. Талеби говорил, что запомнил предматчевую церемонию на всю жизнь: “Мы не враги. Мы можем играть на одном поле и жать друг другу руки. Мы сделали все возможное, чтобы показать, что у нас есть своя история, которой мы можем гордиться, однако мы пришли сюда не для того, чтобы воевать. А для того, чтобы соревноваться”. Победу в игре одержала сборная Ирана, а в самом Иране люди вышли на улицы. Семья Талеби смотрела матч из Сан-Франциско и не могла сдержать слез радости. Это была первая иранская победа на чемпионатах мира по футболу. “Это навсегда в моем сердце. Но не потому, что мы победили американцев, а потому что это была первая победа Ирана на чемпионате мира. Мы принесли людям счастье – то, к чему они так долго стремились”, – говорил Талеби. Полтора года спустя сборные США и Ирана сыграли товарищеский матч недалеко от Лос-Анджелеса, города в котором проживает самая большая иранская диаспора в мире. Матч завершился ничейным счетом и, казалось, должен был открыть новую страницу в ирано-американских отношениях. Но политикам не удалось укрепить те мосты, которые наводил футбол.