...Когда вы смотрите все эти шоу про анорексичек – не верьте их жалобному лепету и слезам. Думаете, они раскаиваются и жаждут излечиться? Да эти скелетообразные кокетки до сих пор искренне полагают себя красавицами - иначе бы стыдливо прятали свои громыхающие кости в балахоны, а не облекали их на всеобщее обозрение в узкие штанишки и кофточки, не обнажали с готовностью страшненькие прутики ручек и ножек.
И я в своё время стремилась по возможности обтянуть напоказ своё исхудавшее тело: любуйтесь, завидуйте! А в восьмидесятые годы не то что стретчей и лайкры – вообще с одеждой была напряжёнка. Приходилось включать смекалку. Тайно из отцовских рубашек кроила блузки, вшивала «молнии» - иначе было не влезть в их тесноту. Покупала трикотажные кофточки на три размера меньше и ухитрялась ушивать. То же самое с брюками. Заказывая в ателье платье, требовала: «Уже! Ещё уже!» - «Куда уже? Это ведь платье, а не корсет!» - протестовала закройщица.
Закройщица ничего не понимала. Все они ничего не понимали. Они меня видели одну, а я в своём кривом зеркале видела себя другую. Все мои погрешности зеркало искажало и увеличивало в десять, в сто раз, как под лупой. То есть люди наблюдали мои обтянутые кожей ключицы, видели руки-палочки с болтающимися, кажущимися огромными кистями, ужасались моим ногам, похожим на букву «Х»… А я в своём кривом зеркале видела огромные плечи и бёдра, с которых неплохо бы срезать ещё по куску плоти. Вот так взять нож и ср-р-резать напрочь. До изящных форм было ещё ой как далеко, над ними следовало потрудиться.