Пока гуляла видела много. Так всегда. Главное, смотреть. Скользкие дороги. По ним очень осторожно все топали пингвинами, нерасторопно. А кому надо было быстрее, нервничали, было заметно, по нахмуренности. Но скользкость брала верх. И низ.
Ребёнок впереди снисходительно объяснял маме, почему он потерял лопаточку. Он положил возле горки. Забыл. Мама, что же тут непонятного? Мамуличка?
Бабушка фотографировала другую бабушку у памятника Лермонтову. Что-то нажала не то и кричит той, что у памятника "я что-то нажала, тут выскочило и никак". Издалека было слышно и видно, как расстроилась одна, как замёрзла вторая. Конечно, я помогла. Она "панораму" нажала и множество стрелочек вправо на весь экран. Я бы тоже расстроилась, если бы не знала. Я знала. "Дай бог тебе здоровья". После я шла и не могла перестать улыбаться. То есть, совсем не могла. Сильно улыбалось что-то внутри. Потому что думалось, хоть бы бог был, мне же очень сильно надо. Здоровья. Сложно ему что ли. Быть.