12 августа 1942. Черчилль прилетел в Москву, объясниться со Сталиным 12 августа премьер Британии Уинстон Черчилль прилетел в Москву, чтобы объясниться со Сталиным. Два месяца назад Черчилль обещал открыть второй фронт во Франции, но слово свое нарушил. Сделав остановки для отдыха и решения некоторых вопросов в Гибралтаре, Каире и Тегеране, 12 августа в 17.00 он приземлился в Москве. В мемуарах дипломата, иногда выступавшего переводчиком Сталина Валентина Бережкова визит описан так: «В Центральном аэропорту на Ленинградском проспекте собралась, как обычно в таких случаях, группа советских руководителей во главе с Молотовым… … из люка в брюхе самолета спустили на траву металлическую лесенку, и по ней сразу же стали спускаться ноги в тяжелых ботинках и изрядно помятых брюках. Ноги как бы присели, дав возможность объемистому туловищу выбраться из кабины. Вот и голова Черчилля. Придерживая рукой шляпу, он настороженно огляделся вокруг, как бы оценивая ситуацию. Нешуточное дело! Он впервые оказался в стране большевиков, которую после Октябрьской революции пытался «задушить в колыбели», против которой организовал интервенцию держав Антанты. Да и нынешняя его миссия не из приятны…х». …Вместе с Черчиллем находился Гарриман в качестве личного представителя президента Рузвельта… …С аэродрома Черчилля доставили в отведенную ему резиденцию в Кунцево. Гарриману был предоставлен особняк на улице Островского…». В 19.00 Черчилль приехал в Кремль. Это была первая встреча его со Сталиным. В начале он принялся рассуждать о недостатке войск и десантных средств, которые и вынудил США и Англию перенести намеченные операции: «Сталин все более мрачнел и, наконец, прервал собеседника вопросом: — Правильно ли я понял, что второго фронта в этом году не будет? — А что вы понимаете под вторым фронтом? — спросил Черчилль, явно стараясь оттянуть неприятное объяснение. — Под вторым фронтом я понимаю вторжение большими силами в Европу в этом году, — не без раздражения ответил Сталин. — Открыть второй фронт в этом году в Европе англичане не в состоянии. Но они полагают, что второй фронт может быть создан в другом месте. Черчилль попросил высказать свое мнение Гарримана, который тут же присоединился к позиции премьера. Стало ясно, что от обещания открыть второй фронт в 1942 году отказывается и президент Рузвельт. Медленно выговаривая слова, возможно, даже с нарочито подчеркнутым грузинским акцентом, Сталин произнес: — У меня другой взгляд на войну. Тот, кто не хочет рисковать, не выигрывает сражений. Англичанам не следует бояться немцев. Они вовсе не сверхчеловеки. Почему вы их так боитесь? Чтобы сделать войска настоящими, им надо пройти через огонь и обстрелы. Пока войска не проверены на войне, никто не может сказать, чего они стоят. Открытие сейчас второго фронта предоставляет случай испытать войска огнем. Именно так я и поступил бы на месте англичан. Не надо только бояться немцев… Эти замечания Черчилль счел оскорбительными. Дымя сигарой, он в волнении стал говорить о том, что в 1940 году Англия стояла одна перед угрозой гитлеровского вторжения. Тем самым он довольно прозрачно намекнул на то, что тогда Москва поддерживала «дружеские» отношения с Германией». Мрачную атмосферу в письме Рузвельту по итогам первой встречи передал Гарриман, он предупредил Рузвельта, что софизмы премьера по поводу «Следжхэммера» и «Раундапа» не произвели впечатления на Сталина, он «закончил эту фазу обсуждения, заявив резко, но с достоинством, что, будучи не согласен с нашими доводами, он не может принудить нас действовать». Напряжение несколько спало, когда Черчилль перевел разговор на тему «беспощадных бомбардировок Германии». Далее Черчилль изложил планы высадки союзников в Северной Африке это чуть смягчило атмосферу. Сталин даже увидел некоторые положительные стороны этой операции. На этом первый день переговоров закончился. https://t.me/historyWWII/9155