Я не помню, сколько мне было лет, когда я впервые осознал тот факт, что никто в моей семье не хочет быть частью этой семьи. В тот момент я просто подумал, что не все семьи состоят из людей, которым нравится быть рядом друг с другом. В моей голове было четкое различие: друзья — это люди, которые есть в вашей жизни, потому что вы хотите быть рядом с ними, а семья — это люди, которые есть в вашей жизни, потому что вы должны быть рядом с ними. И наши родители были так же недовольны этим, как и мы. Только став взрослым, я понял, что для моих родителей каждая часть этой договоренности была добровольной. Никто не заставлял их выходить замуж за кого-то, кто им не нравится. Ничто не запрещало им пойти на терапию или просто развестись. Никто не заставлял их заводить детей, они специально завели нас, и мама хотела бы и третьего, несмотря на то, что к тому времени стало ясно, что папа детей не любит, да и первых двух тоже. Их никто не заставлял это делать. Они предпочли стиснуть зубы, чтобы играть в семью буквально без всякой причины. Они учили, что обиженно терпеть жизнь, которую ты вынужден жить, — это как раз то, на что похоже быть живым, при этом совершенно не упоминая, что это они, блять, решили жить именно так. Они жили в тюрьме собственной конструкции, которую могли свободно покинуть в любое время, но вместо этого решили создать людей, у которых не было другого выбора, кроме как страдать вместе с ними. Я не обижаюсь на них за то, что они думают, что заслужили жить в той нищете, которую сами выбрали. Но я не могу им простить то, что они никогда не думали о том, что их дети заслуживают лучшего.