Мисс «ничего святого», мисс «поебать на все» Сняла крестик. Как-то лицемерно его носить, если по жизни бредешь с перевернутым. Догмы, нормы, рамки, мне так на это было поебать. Кто что подумает, кто что решит — это же их проблемы. Я вам рассказала о своей трагедии. Но чтобы картина была полной, расскажу о трагедии тех, кто подходил ко мне близко. Мы все были поломанные, я — своей неуверенностью, они — самоуверенностью. Мы смеялись в лицо опасности, но подходили ближе. Тянуло, всегда тянет. Мой дар — мое проклятие. Я всегда вижу неискренность. Когда мне врут. Когда со мной в игры играют. И вместо того, чтобы выйти из игры, я хочу сломать чужую. Тут уже не про любовь речь идет, речь только о победе. Прекрати притворяться или умри. Скажи прямо или я тебя доведу до психоза. Просто, о господи, я действительно считаю, что играть можно со всем миром, но близкие люди должны работать в команде на общее благо. У меня нет морали, вот этого вот белого пальто. Ничто не истина и все дозволено. Вооще поебать, что происходит где-то как-то с какими-то рандомными людьми. Пусть хоть континентами вымирают. Но у меня есть четкое разделение на своих и чужих. И за своих я горло перегрызу. И своим тоже, если они посягают на последний рубеж — на меня. Это все было бессознательно, я только сейчас смотрю на все в ретроспективе. Осознаю силу. Я люблю тьму в людях, только на тьму меня и тянет, я из нее только и состою. Мораль моя — кристально по Библии. Но все это касается ближнего круга. Не направляй на меня свою тьму, и я не уничтожу тебя во имя своей извращенной морали. Я была кривым зеркалом, отражала наглядно самое худшее, что прятали в себе мои половинки. Они были прекрасны собой, но такие гнилые внутри. Я пыталась отдать им весь свой свет, которого и так по сусекам, но становилась все страшнее снаружи. И вот теперь, когда я перестала путать право и лево, отдала им их дерьмо обратно, вернула себе крупицы своего света, я стала идеальной. Идеальным зеркалом. Идеальным инквизитором. Совершенной. Я теперь и с поломанными могу играть, и отношения строить, и все могу. Но все это хочется с равными. И уже без игр. Нигде так не одиноко, как на сцене стадиона. Хе-хе, как говорится.