Двое: я и моя Ева

Я часто о ней писала, гораздо чаще здесь писала она. Мои посты — обобщенная теория, ее — красочные и живые.

— Ты всегда была звездой нашего района, я завидовала твоей внутренней свободе, — говорит Ксю.

Свободы там не было и в помине. Пока мне завидовали подруги, я завидовала ей.

Я называла ее ласково «моя лучшая половина». Я завидовала ее свободе. Я ненавидела ее свободу.

Она меня стыдилась.

Черт, я пыталась ее побелить — деструктивные эмоции прикрыть благой ширмой: сделала кому-то больно — не потому что захотелось, а ему — для опыта, напиздела — чтобы правдой не ранить, манипуляции — проучить, а не властвовать. Я на все находила оправдание. И убийцам, и абьюзерам, и себе.

Она бесилась. И унижала меня. Как будто издевалась и специально попадала в истории, отвечать за которые приходилось мне.

— Ты настолько жалкая, такая слабая и лицемерная, — шипела она мне из зеркала. — Тебе слабо ударить человека? Слабо кому-то смерти пожелать? Без угрызений совести и от всей души? Слабо. Потому что ты слабая. И жалкая. И боишься. Меня от тебя тошнит.

Я злилась на нее. Тоже мне, образец силы и свободы. Только и умеет, что влипать в неприятности.

Я пыталась посадить ее на цепь, но она была права — я ее боялась, поэтому и не могла контролировать — она действительно была сильнее. И в насмешку она чудила все больше и больше, задерживалась на дольше и дольше, проучить — показать, кто здесь власть.

Только в последний год мы перестали соперничать за право жить в этом теле и по-настоящему познакомились. А вот полностью приняли друг друга — совсем недавно.

И знаете, это какое-то умопомрачительное ощущение силы и могущества. Я не знаю, как описать этот вкус, не растеряв крупицы по дороге.

Это. Просто. Охуенно.

А еще — я до беспамятства влюбилась, до звезд из глаз и сальто в желудке. Но об этом — в следующей главе.