Старр далее уверен, что «если какая эпоха Греции и может быть названа отсталой и сельской, то именно та, что наступила благодаря дорийцам», которые «были варварской народностью, вторгшейся в куда более цивилизованные земли, где окончательно сокрушили и без того шаткую … структуру. Их основными занятиями были грабежи и убийства … [и] лишь на самом простом уровне новые владыки Греции перенимали культурные особенности прежних». Но самым неприятным для нордицистов открытием, полагает Старр, было открытие, что вовсе не с дорийцами оказались связаны самые ранние находки керамики в протогеометрическом стиле, которая является первым признаком той самой Греции; они были обнаружены в Аттике, то есть том единственном месте, откуда дорийцы не смогли изгнать местных. Наконец, дорийцы от прочих греков отличались всё-таки не кровью, а исключительно языком, они говорили на дорическом диалекте греческого. Так что никакой свежей струи в генофонд греков они привнести не могли в любом случае, а ведь сама основа «нордической» теории строится как раз на этом. Итак, следует согласиться со Старром, что «сильной стороной этой теории точно не являются факты и вещественные доказательства», а «греческий гений вовсе не был даром диких лесов индоевропейской Европы». Другая точка зрения утверждала, что из нордидов во все времена состояли высшие сословия, которые твёрдой рукой управляли низшими расами, выдавленными в презренное плебейство. По этой причине, например, много внимания уделялось тому, что выдающиеся греки и римляне иногда (или, точнее, при определённых вольностях с переводом) описывались весьма светловолосыми, из чего делались далекоидущие выводы. Так, Ганс Гюнтер полагал, что упадок Греции наступил после (и вследствие) того, как «нордическая кровь правящего класса … иссякла». Однако, как указывает Старр, «нет такого исторического промежутка, для которого было бы достаточно доказательств, что высшие классы в некоей области отличались от остального населения по расовому признаку … Нынешние попытки доказать, что [античные] высшие сословия были более способны из-за своей нордической крови являются чистым нонсенсом, слепленным из современных расистских предрассудков, а не древних доказательств». Надо сказать, что к концу XIX века все подобные старания нордицистов обнаружить своих предков хоть в каком-то виде стоящими за успехами древних порядком утомили публику. Всё более очевидным становилось, что они не основывались ни на чём, кроме комплексов неполноценности их авторов, которых смущала не слишком примечательная ранняя история собственного народа, который влачил жалкое существование во времена классической древности, когда образовывалась Европа. Удивительно, но только в 1901 году впервые широко была высказана мысль, которая сейчас кажется вполне очевидной; тогда Джузеппе Серги в своей книге «Средиземноморская раса» написал, что расовый тип «двух классических цивилизаций, греческой и латинской, был не арийским, но средиземноморским. Арийцы, когда прибыли в Европу, являлись дикарями … и не могли дать начало греко-римской цивилизации»; для этого в них отсутствовало созидательное начало. Серги, впрочем, сам был расистом, просто полагал величайшей расой уже средиземноморскую, создавшую все великие государства древности, от Месопотамии до Рима. Он не пошёл в своих рассуждениях дальше.