Что же касается других объяснений, то по ним сильно бьёт эпиграфическая традиция. Изучив имеющиеся в распоряжении старой-доброй Inscriptiones Graecae надписи, Нотополус обнаружил, что в Афинах именем «Платон» было названо в разное время не менее 31 человека, и ещё 24 — в других частях Греции. При этом из первых 16 были современниками или почти таковыми нашего философа, а значит, не могли быть названы вслед за ним (впрочем, в том, что касалось прозвищ, греки так и не поступали). Это огромное количество, пишет он, «говорит о том, что имя Πλάτων было распространённым … и, следовательно, [является] … не прозвищем, обозначающим некое особое свойство, но обычным афинским именем». Если мы принимаем, что Πλάτων — это прозвище, то же будет верно и для всех прочих носителей этого имени, однако тогда они не были бы так записаны в найденных списках. В Афинах, продолжает Нотополус, ребёнок получал своё имя от отца или того, кто вместо него был главой семьи, согласно Аристофану, в ходе церемонии δεκάτη, на десятый день после своего рождения, которое утверждалось во время празднества Апатурий (Άπατούρια) в конце года, когда окончательно принимался во фратрию и заносился в списки дема. Из этого следует, собственно, что «имя „Платон“ философ получил при рождении, а не позднее в жизни, когда его „широкие“ особенности проявились, дав основания для клички». Осталось объяснить, почему традиция полагает подлинным именем философ «Аристокл». Сама она утверждает, что то было в честь деда — и действительно, отмечает Нотополус, таковым был самый частый манер наименование ребёнка. Однако же его могли назвать и в честь отца, или близкого друга, местности или славного события. В данном случае, похоже, у отца философа, Аристона, имелся некий друг по имени Платон. Впрочем, конечно, при всём при этом ни в коем случае нельзя отрицать, что афиняне и другие греки действительно имели склонность сочинять прозвища. Так, Демосфена его вечный соперник Эсхин обзывал «Баталом» (Βάταλος), что означало в одно и то же время «заика» и «распутник», а поэт и оратор Дионисий, по Эвстафию, был позван «Медным» (Χαλκοῦς) за то, что поспособствовал принятию афинянами медной монеты. Наконец, поэта Тисия Суды именуют «Стесихор» (Στησίχορος), поскольку он первым устроил хор из тех, кто играл на лирах. Однако, отмечает Нотополус, «во всех этих случаях мы не найдём имён, аналогичным этим прозвищам в афинской [и иной греческой] проспографике, тогда как „Платон“ обнаруживается там более 50 раз». В общем, подытоживает Свифт Реджинос, «не существует причин полагать, что это было не подлинное имя, которым назвал Платона его отец». То же всё касается, к слову, ученика Аристотеля Теофраста, которого, как утверждают Диоген и другие, на самом деле якобы звали Тиртам, правда, эта выдумка ещё более нелепа, ведь имя этого перипатетика совсем уж очевидно этимологически, его строение совершенно типично индоевропейское, буквально означающее «Богоречивый». ⬅️ «Аристоклея ономастики», 5/5