Это, однако, и неудивительно, ведь в серьёзной исследовательской среде за эти выводы его попросту подняли бы на смех, ведь там имеется вполне устоявшийся, надёжно доказанный консенсус, утверждающий, как и было сказано выше, что никакого приковывания рабов к вёслам Античность просто не знала, как и просто насильного их определения в гребцы. Иначе говоря, он попросту решил надурить доверчивую, не разбирающуюся в вопросе публику. Об академическом взгляде на оный Дробышевский явно имеет крайне смутные представления, что не мешает ему отзывается о нём с презрением и издевочкой, что возвращает нас к моей излюбленной ремарке д.и.н. С.В. Волкова о «наглом придурке»: к тем, которые «тратят жизнь, сотни тысяч часов работы для прояснения одного из аспектов одной из тем истории одного периода одной страны», приходит он самый, «чего-то там немного читавший и заявляет, что это все ерунда, а „мне вот кажется“». Наш «популяризатор» предпочитает вместо этого, похоже, отталкиваться от того, что выучил в детстве из советского школьного учебника, который действительно писал, что, например, в Риме «на больших кораблях было по 150-200 рабов-гребцов; 5-6 рабов гребли одним громадным веслом». Общие симпатии Дробышевского тоже склоняются, кажется, к марксизму: так, в некоем видео на канале «Спас» он озвучил, что-де «мы всё знаем о развитии человеческого общества», после чего… изложил марксисткую систему формаций в её сталинской вариации. Такая вот «антропология». Это многое объясняет: ведь именно советско-английский подход имел обыкновение всячески принижать, поливать грязью древность, прилагая даже не усилия, а сверхусилия, чтобы выставить её декадентным, бесконечно упадочным царством колодок и цепей. В комментариях к его, с позволения, лекции, люд приходит к тем самым выводам, каких добивались от них и в Совдепии: что-де, в принципе, ГУЛаг и колхоз — это, оказывается, не так уж и плохо, прогресс даже, ибо раньше вообще вон как оно бывало. Немногие адекватные люди отвечают им, что они, как и сам лектор, явно не читали в жизни ни одного античного автора, но их голоса тонут в оргазмическом одобретельном гудении улья. Дробышевский напоминает публике, то античное общество было далеко не эгалитаристским, но «делилось на несколько … разделённых страт, слоёв», и «лишь некоторые» наслаждались благами демократии, что было возможно благодаря «совершенно другим людям, которые без конца работали», а «многие … были … рабами». Складывается ощущение, что речь идёт едва ли не о кастовой стратификации, непроницаемом социальном расслоении, и это при том, что в действительности уровень социальной мобильности, равно вертикальной и горизонтальной, как убедительно доказал д.ф.н. А.И. Зайцев (2001), в древности был запредельным, и мог соперничать с современным. Далее, перед нами самый примитивный эгалитаристский посыл: мол, общество, которое не основано на принципах радикального равноправия, достойно самого сурового осуждения, даже проклятия. Действительно, великая античная культура, о чём предлагает вспомнить и Дробышевский, возникла за счёт умелого использования разницы потенциалов, того, что немногие созидали высокое за счёт труда огромного большинства, это факт, который отмечал уже Ницше, который писал, что «рабство принадлежит к сущности культуры», и отмечал, что «в этом — источник той злобы, которую коммунисты и социалисты, и их бледные потомки, белая раса „либералов“, питали во всякое время к искусству, а также и к классической древности». Отсюда же и неприкрытая ненависть лектора: она не учёного рода, а идеологического толку. Впрочем, о каком «без конца работали» говорится, не совсем ясно, учитывая, что рабочий день раба в древности был ограничен 9 часами, у нас же он ещё в XIX в. длился все 16; впрочем, это проекция как раз того времени. #grebcy «Кто и зачем выдумал ложь, что античными гребцами были прикованные рабы?», 2/16