Как у всякого пафосно шумящего своими лопастями парохода имеется котельная, приводящая оные в движение, то же верно и для судна гребного, галеры, у которой роль такого двигателя исполняет гребец. А ведь помещение бойлерной зачастую оказывается далеко не столь впечатляющим, нежели судно, на котором оно расположено: вполне вероятно, что оно полно потных, покрытых с ног до головы копотью людей, полуоглохших от постоянного шума моторов. Может ли столь неприглядная подноготная иметься и у галеры? Что же, массовому сознанию кажется, что даже очень, причём, похоже, оно полагает, что тут всё обстоит даже хуже, причём на порядки. Более того, о чём-то таком оно, быть может, в первую очередь и вспомнит, ежели речь зайдёт о гребном, в особенности античном флоте. Картину, так сказать, механической части такового оно себе тогда нарисует крайне безрадостную: то будут ряды истощённых, покрытых струпьями и язвами гребцов-невольников, прикованных цепями к своим скамьям и друг другу, которые вздрагивают от щёлканья бича, которым размахивает садист-надсмотрщик, и, надрываясь, в который уже раз превозмогая вот-вот готовую принять в свои объятья неизбежную смерть от усталости, делает очередной взмах общим веслом, покрытым их же собственными кровоподтёками. Вот корабли сталкиваются, вражеский таран глубоко вонзается в бок, в образовавшуюся пробоину со свистом, напоминающим шум крыльев неотвратимого Таната, заливается морская вода, что означает смерть для гребцов, до спасения которых никому дела нет, а самим им спастись мешают прочные цепи, которые тянут несчастных на дно вместе с остатками судна. Глубоко драматично, неправда ли? Однако стоит сдержать себя и не спешить грозить небесам кулаком, возмутившись тем, что они допустили этот очередной «классический пример варварства древних». Весь описанный красочный образ незавидной доли гребцов не имеет никакого отношения к Античности, которая в принципе не знала практики закованных в цепи гребцов, нет ни одного случая, когда древние греки или римляне практиковали подобное: это куда более современная практика, чем может показаться, древние же рабов использовали в качестве гребцов только в совершенно исключительных ситуациях сравнимых, вероятно, с современной тотальной мобилизацией, когда каждый становится под ружьё. Надо сказать, что вышеописанная трагичная картина вообще во всём, даже в мелочах, не соответствует тому, как оно на самом деле бывало. Начать следует с того, что античная трирема в принципе не тонула. Как указывает проф.-клас. Дж. Моррисон (2000), так до сих пор ни одного случая останков трирем на дне морском и не было обнаружено, поскольку «триеры обладают положительной плавучестью, и не идут на дно даже когда затоплены», а термин καταδυειν, который нередко переводили как «тонуть», на деле означает вовсе не «идти ко дну», но скорее «погрузиться» (swamp): обломки судна продолжали себе мирно плавать, пока их не уносило течение или же их кто-то не отбуксовывал. Благодаря этой особенности, по Моррисону, «греки при Артемисии умудрились „захватить“ 30 кораблей». Прежде чем продолжить, придётся упомянуть некое оригинальное, мгм, «исследование» на эту тему, которое я бы лучше уж обошёл вниманием, если бы оно неизменно не появлялось с тем самым упорством, которое достойно лучшего применения, в комментариях к старым версиям этой статьи. Автором его является некто к.б.н. С.В. Дробышевский, палеоантрополог, известный в широких кругах в роли, что сейчас называется, «популяризатора науки». Его поклонники, похоже, страдают полной атрофией критического мышления, когда дело касается обожаемого лектора, однако я всё-таки постараюсь дать понять, отчего к его мнению на сей счёт прислушиваться не стоит ни в коем случае. Сразу отмечу, что этот самый Дробышевский отчего-то не стал своими ценнейшими открытиями делиться с научной средой, воздержался от написания, той же статьи в рецензируемом научном журнале, но ограничился популярной лекцией для людей, бесконечно далёких от обсуждаемого предмета. #grebcy «Кто и зачем выдумал ложь, что античными гребцами были прикованные рабы?», 1/16 ➡️