Афиней также упоминает, как «сократик Антисфен пишет, что … Перикл … защищая ее [Аспасию] на суде от обвинения в нечестии … пролил больше слез, чем тогда, когда опасность угрожала его собственной жизни и имуществу». Судя по всему, Плутарх сочинил уголовное дело на основании выпадов комика Гермиппа, приняв этот буфф за настоящее обвинение… это всё напоминает, пожалуй, как в некоем мультфильме про супергероев инопланетян отпугнули, показав им фильмы с научной фантастикой — поскольку в их культуре ничего такого не имелось, они вообразили увиденное документальной киносъёмкой, и побоялись завоёвывать планету, где столько чуднóго. Вот и во времена Плутарха уже не существовало жанра, способного сочинить такого, чего вовсе никогда не бывало. Таким образом, Гермипп этот и правда был обвинителем, но только таким, который сочинял памфлёты, а не выступал в суде. Характерно, что сам же Плутарх пишет в другом месте, что комикам не следует доверять, ибо они лживы, «впро­чем, раз­ве мож­но удив­лять­ся тем, кто избрал сво­ей про­фес­си­ей зубо­скаль­ство, кто счи­та­ет дол­гом при­но­сить жерт­вы завист­ли­вой тол­пе, точ­но како­му зло­му демо­ну, зло­сло­ви­ем над выдаю­щи­ми­ся людь­ми»; из-за всего этого, указывает он «труд­но путем иссле­до­ва­ния най­ти исти­ну», которая искажается, «с одной сто­ро­ны, из зави­сти и недоб­ро­же­ла­тель­ства, с дру­гой — из уго­д­ли­во­сти и лести. Другим источником Плутарха является некий Эсхин Сократик, и на нём же основывается, по-видимому, Афиней. Этот Эсхин, согласно Уолласу, очень любил сочинять истории, в которых люди бросаются в слёзы, а кроме того был заинтересован в выдумке исторических параллелей с тем, что случилось с его учителем, явно жаждал выставить афинскую демократию враждебной для всякого ума; похоже, что у последователей Сократа развился комплекс неполноценности на фоне того, что, забегая вперёд, учитель Платона был единственным, кто оказался осуждён по такому обвинению, и, ergo, не в Афинах была проблема, а в нём самом. А вот если обнаружить тенденцию, тогда, конечно же, всё становится иначе: затем они и выискивали её изо всех сил. В конечном итоге, отмечает Уоллас, «это все наши источники, касающиеся обвинения Аспасии в нечестии, после изучения которых … нам следует отвергнуть случай как чистую фантазию». Из-за своего особого эстетизма случай с обвинением гетеры Фрины, быть может, даже более знаменит, чем сократов. По Афинею, её «защищал Гиперид; так как речь его не имела успеха, и судьи явно склонялись к осуждению, то он, выведя Фрину на видное место, разодрал на ней хитон и обнажил ее грудь, и этим зрелищем придал такую ораторскую силу своим заключительным стенаниям, что судьи ощутили суеверный страх перед этой жрицей и служительницей Афродиты, и читать далее… «Как (не) преследовали за оскорбление чувств верующих в Древних Афинах?», 9/18