Есть мнение, что греки весьма попустительски относились к изнасилованиям, налагая за это преступление только лишь штраф. Однако из мифа, повествующего об основании Ареопага, следует иное: похоже, что изнасилование когда-то было дозволено карать смертью прямо на месте. Согласно переданной Аполлодором истории, «от [дочери Кекропа] Агравлы и Ареса родилась Алкиппа. Над ней пытался совершить насилие Галирротий, сын Посейдона … но был убит Аресом, застигнутый на месте преступления. Посейдон по этому поводу обвинил Ареса в убийстве; суд происходил на холме Ареса … Арес был оправдан». Вот и Павсаний пишет, что Аристомен, когда его спутники напились пьяными и попытались надругаться над захваченными девицами, «совер­шить то, что счи­та­ет­ся у элли­нов недоз­во­лен­ным … [самых буйных] он при­нуж­ден был убить». Геродот, перечисляя возможные преступления тирана, в конце концов «пере­ходит к само­му пло­хо­му»: «он нару­ша­ет оте­че­ские обы­чаи и зако­ны, наси­лу­ет жен­щин, каз­нит людей без суда». Мы вновь убеждаемся, что мнение некоторых, будто в те времена «изнасилование было вместо „здравствуйте“», оказывается попросту неверным, и ни о какой «культуре изнасилования» не может идти и речи. Впрочем, как я уже упоминал, смотреть на мифы и прочие истории, чтобы понять, как древние относились к изнасилованию, хорошо, но куда лучше и продуктивнее изучить их соответствующие юридические практики. Согласно законам Солона, переданных Плутархом, «тот, кто похитит свободную женщину и изнасилует её, карается штрафом в сто драхм» (сумма большая: з/п чернорабочего — ок. 1,5 драхмы в д., л. пшеницы стоил менее 1/6 драхмы). То же мы видим и в речи Лисия, упоминающей закон, который «повелевает, чтобы тот, кто опозорит свободного или раба … женщину», «употребив насилие, повинен был возместить убыток в двойном размере»; он «лица, употребляющие насилие … присудил лишь к возмещению», в то же время прелюбодеев тот же закон приговорил к убийству мужем на месте. Что же, адюльтер карался суровее изнасилования? Это разве справедливо? Проф.-клас. К. Кори (1995) сообщает, что сам акт этого злодеяния греками именовался ῠ‌βρίζειv; итак, мы видим, что у них изнасилование проходило по категории хюбриса, то есть для древних самого страшного преступления из возможных. К.ф.н. М.А. Корецкая (2014) пишет, что в случае хюбриса «речь идет о нарушении табу, то есть запретов, имеющих сакральный характер». Если конкретнее, то хюбрис — это незаконная трансгрессия, пересечение недозволенной границы, проникновение в запретную область, то, что англосаксы называют trespassing; как мы видим, звучит как описание изнасилования из палаты мер и весов занебесной области вечных идей Платона. Изнасилование по-гречески именовалось попросту ὕβρις, более того, пишет проф.-клас. Д. Коэн (1991), именно в таком значении это понятие и его производные употребляются чаще всего, «много чаще, нежели для описания любых иных противоправных действий»; в целых 18% случаев известных употреблений слова ὕβρις, это 83 упоминания, у него такой смысл. Концептуальная связь хюбриса и изнасилования чётко прослеживается. Аристотель в Н.Э. полагает, что хюбриса не бывает без удовольствия, пишет, что «никто не ведет себя нагло (ὑβρίζει), при этом страдая … наглец (ὑβρίζων) … действует с удовольствием»; он же в «Риторике» сообщает: «ὕβρις значит делать и говорить … с целью получить самому от этого удовольствие … оскорбляя других … от этого еще более возвышаясь». Итак, хюбрис — это надругательство над другим с целью личного удовлетворения, i.e. изнасилование per se. По этой причине Медуза попросту не могла быть наказана Афиной: жертва по определению не желала случившегося, а значит, не было и хюбриса. ⬅️⬆️ «Кому выгоден миф, будто в Античности царила „культура изнасилования“?», 5/7 ➡️