Вернёмся же к БДСМу, этой чудной практике нашего времени. Весьма нередко «нижний» там как раз считается рабом, который полностью или частично подчинён господину, имеющему патриархальные черты, даже если это женщина. Оный доминирует, i.e. является dominus'ом, собственно, господином, повелителем, а может, что и Господом. В куда более редких случаях «нижнего» ещё одевают в женскую одежду с целью унижения, от которого он, в точности по заветам Л. Захер-Мазоха, получает несказанное удовлетворение. А порой его и вовсе в такой позиции используют как пассивного партнёра, он «становится женщиной» окончательно. Всё это мы видим и в мифе о Геракле и Омфале. Они как бы меняются местами, совершают обмен гендерных ролей; впрочем, остаётся за кадром, менялись ли они ролями ещё и в сексе. Важно, однако, то, что, согласно ключевой здесь мысли, женщиной так или иначе быть унизительно, и когда в её роль воплощаются, хотят быть обиженным, оскорблённым, лежать у ног. У древних, однако, мы не встретим такого отношения к женщине. Женский пол эллины вовсе не маргинализировали, не презирали, но полагали таким же человеком, как мужчина, просто выполняющим другую функцию в обществе. «Женщина и раб по природе своей два различных существа», писал Аристотель, а Цицерон называл жёноненавистничество болезнью. То, что в сексе им была предназначена пассивная роль, считалось естественным, вовсе не поводом их не уважать. В случае, когда греческие мужчины играли пассивную роль, это ассоциировалось у них вовсе не с женщиной; подчинённый партнёр эллинами именовался παῖς («пэс»), что означало также «ребёнок», «девочка», «сын» и «раб»: смысл в том, что всё перечисленное древними не считалось людьми в полном смысле слова, они были как бы прототипом человека, которым рано или поздно, по идее, должны будут стать, а до той поры служили ему; похож был статус и у собаки, «друга человека». Плюс ко всему, молодые греки регулярно сами проходили эту стадию, будучи эроменами у статусных мужей, и потому воспринимали это как вариант нормы, которая, однако, была стадией, которую следовало преодолеть, возврат же к ней считался странным, необычным откатом назад, впрочем, на «Симпосии» у Платона то, что взрослый Агафон был возлюбленным Павсания, стало лишь поводом для шуток, не более. Совершенно точно является мифом убеждение некоторых, будто пассивом быть в Греции считалось позорным или даже наказуемым увлечением; каралась лишь мужская проституция. Однако пассивная роль в зрелом возрасте всё-таки была исключением из правил, такого следовало стесняться, скрывать, ведь там присутствовала сильнейшая ассоциация с подчинением, и тот, кто практиковал подобное странно бы выглядел, скажем, на высоком чиновничьем посту. Это отношение дошло и до наших дней, и начальник, который крайне требователен и суров, сравнивается иной раз с агрессивным гомосексуальным насильником. Итак, мысль о том, что женщина — это нестатусный, униженный по жизни член общества, не является греческой. Таковым является παῖς, по Михайлину, представляющий «„исходную“ поведенческую систему, способную затем „переключиться“ как в мужской, так и в женский вариант». Принижение же женщины, «опускание» её до состояния παῖς — не греческая, не европейская, но азиатская практика. Это наследие христианства, которое вообще сильно изуродовало всю нашу сексуальность (например, в отечественной культуре первые движения в сторону исцеления начались только под началом Розанова); оттуда же и такое отношение к переодеванию в БДСМ-практиках. У греков же ассоциация между переодеванием мужчины в женщину и затем сексом с ним в пассивной роли, похоже, попросту отсутствовала. «Мы его называем Машкой, он у нас „опущенный“» — такого греки попросту бы не поняли. Неудивительно поэтому, что такие мотивы в мифе о рабстве Геракла у Омфалы появляются только в н.э. и позднее, к примеру, об этом говорит христианин Тертуллиан, по-видимому, проецируя на могучего сына Зевса собственные подавленные хотения. 50 оттенков Геракла: как он попал в БДСМ-рабство к Омфале 4/7