Хотя своё название садомазохизм получил в честь двух людей, живших спустя тысячелетия после Геракла, сама соответствующая практика (как, впрочем, и почти всё на свете) была известна уже во времена классической древности, или Античности. Конечно, тут можно возразить, что Геракл, если он и правда существовал, жил во времена, когда Греция ещё не была классической: то была эра бронзы, то есть крито-микенской Греции, совсем иной цивилизации. Однако есть все основания полагать, что элементы БДСМа в миф о пребывании этого могучего сына Зевса в рабстве у своевольной Омфалы проникли в более поздние времена, в самые что ни на есть классические — в эпоху Перикла; подхватили же их и вовсе римляне: жители Вечного Города уж точно знали толк в сексуальных утехах... но обо всём этом позднее. Итак, Геракл стал «нижним», причём вовсе не по согласию, как пишет Софокл, «не доброй волей», но был он «купленный … проданный лидиянке Омфале». Случилось это так: по Аполлодору, герой задумал жениться на Иоле, дочери царя Эврита, и для этого даже победил в состязании по стрельбе; царь, однако, нарушил своё слово и отказал герою, несмотря на то, что его старший сын, Ифит, убеждал отца не упрямиться. Всё потому, что Эврит знал о том, как Геракл в припадке μανία τού θεού («мания ту теу»), насланного богами безумия, убил своих детей от брака с Мегарой, и боялся повторения подобного преступления — которое, к слову, могучий герой и будущий бог наёмников и заглаживал, совершая свои трудные подвиги. Геракл не был склонен сносить такие оскорбления, поэтому Эврит мог ожидать отмщения в любой момент. Собственно, поэтому, когда царские коровы были похищены неизвестным — которым был король воров Автолик, дед Одиссея — первым под подозрение попал несостоявшийся зять Эврита. Ифит, однако, не поверил в вину Геракла, и решил очистить доброе имя своего друга, однако в очередном приступе безумия героя он сбро­сил Ифи­та с городской стены. Диодор, впрочем, рассказывает другую версию: будто бы отвергнутый Геракл в отместку действительно угнал стада Эврита, а когда Ифит явился на поиски, Геракл «под­нял­ся с ним на высо­кую баш­ню и велел гля­нуть, не вид­но ли оттуда пасу­ще­го­ся табу­на. Посколь­ку Ифит не увидел кобы­лиц, Геракл объ­явил, что его пона­прас­ну обви­ня­ют в кра­же, и сбро­сил Ифи­та с баш­ни». В наказание за такое преступление, нарушившее обычай θεοξένια («теоксения»), божественного гостеприимства, Зевс наслал на сына тяжкую болезнь. В поисках очищения Геракл явился к оракулу Аполлона, где с ним, по Аполлодору, отказались говорить; тогда герой хотел разграбить храм, и основать свой собственный оракул — в процессе он едва не погиб от руки златокудрого бога юнош, однако Зевс вовремя разнял своих сыновей. В итоге Геракл всё же получил предсказание, гласящее, что «он изба­вит­ся от болез­ни, если будет про­дан в раб­ство и отслу­жит три года, а полу­чен­ные день­ги отдаст Эври­ту как виру». У Диодора же Аполлон сразу дал аналогичное пророчество, а у Софокла рабство длится не три года, а всего один. Покупателем Геракла стала Омфала, чьё имя переводится как «пуп», символ центральной власти (отсюда «пуп Земли», он же Омфал, и поныне покоящийся подле великого оракула Аполлона в Дельфах), а также женской страстности. «Так Геракл стал рабом девы Омфа­лы, доче­ри Иар­да­на, царствовав­шей над мео­на­ми, кото­рых ныне назы­ва­ют лидий­ца­ми», пишет Диодор... (а прочитать дальше вы можете уже сейчас на нашем Бусти!) 50 оттенков Геракла: как он попал в БДСМ-рабство к Омфале 1/7