Если христианство, как это утверждают такие его апологеты как Вудст, и приняло самое благотворное, даже ключевое участие в генезисе науки, то ничего этого ещё не было заметно в самые ранние его времена. В эпоху, когда Рим ещё стоял, однако уже воспринял эту религию, её адепты не спешили выказывать никакого интереса к науке, а немногие исключения вроде Филопона ожидаемо оказываются крещёными язычниками. Впрочем, тогда это было и ни к чему, ведь ещё не случилось гибели того огромного пласта секулярной образованности, которая ушла из мира уже после смерти империи, причём не без помощи той самой церкви; иначе говоря, последняя была вовсе не создательницей науки, но её палачом. Это истребление образованности не было самоцелью церкви, но стало, как указывает проф. П. Браун, сопутствующим уроном в борьбе императоров, опиравшихся на церковь, против самоуправления регионов, состоявшее из дольше всего сопротивлявшихся христианизации элит. Последние, однако, и были носителями всего знания; истребление их закономерно привело к почти полному исчезновению нецерковной, светской образованности. Отныне она стала уделом немногочисленных церковников, лучшие из которых, пишет Браун, могли похвастаться уровнем, прежде считавшимся лишь базовым. Места приобретения знаний целиком узурпируются церковью, исключая любое инакомыслие. Идеал схолэ был истреблён, поскольку церковь азиатской религии сурово насадила азиатский же принцип утилитаризма, требовала у всякого знания, исследования, умствования явной применимости, и безжалостно пресекало то, в чём не видела явной для себя пользы; уже в IV в. Иероним из Стридона видел сон, где был избит своим Богом за то, что слишком много читал не святых отцов, но Цицерона. Эта интеллектуальная деградация, впрочем, оказалась невероятно выгодной для церкви, которая, сменив императоров в роли лидера Западной Европы, обнаружила, что отупевшими массами куда проще управлять. Поэтому она нисколько не жалела о почти полном исчезновении грамотности, в римские времена бывшей повсеместной. Теперь же дошло до того, что сама книга стала сокровищем, артефактом, а в 518 г. впервые к власти в Риме пришёл человек, не умевший читать и писать. В Византии же хотя агрессивная христианизация и привела к прекращению финансирования закрытию всех школ и академий, частично интеллектуальная элита смогла там выжить, самовоспроизводиться и пронести античное знание сквозь века. Последнее на протяжении эпохи упадка несколько раз попадало на Запад; всякий раз, когда это случалось, там случались малые Возрождения, такое, как, например, Каролингское IX в.; тогда, по Т. Вудсу, «реформа образования была основана на возрождении древнеримской модели». ⬅️⬆️ Правда ли, что научный метод родился из древнегреческой мифологии? 31/35 ⤴️➡️