⬅️⬆️ Что же, весьма правдоподобно; с доводами Корнфорда и Видаля-Накэ трудно спорить, упомянутые ими заимствования действительно прослеживаются... Впрочем, из мифологии ли они? Ведь Гомер и Гесиод не богословы, их тексты не проповеди и не религиозная литература, и даже не передача мифов такими, какие они были, но их художественная обработка, сочинения по мотивам мифологических сюжетов. Как пишет Зайцев, «мифология никогда не бывает непротиворечивой и систематичной ... пока еще идет процесс мифотворчества и пока его порождения выполняют в обществе свои первоначальные функции. Систематизация мифов начинается тогда, когда в них перестают верить». При этом уже Геродот знал, что «Гесиод и Гомер ... впервые ... установили для эллинов родословную богов, дали имена и прозвища, разделили между ними почести и круг деятельности и описали их образы». Иначе говоря, у них мы видим ту самую классификацию, компиляцию, а не собственно верования греков; авторы эти руководствовались вовсе не пресловутым «мифологическим мышлением», составляя свои сочинения. Учитывая это, не приходится удивляться тому, что космогония Гесиода так отлична от любой другой; это не то, во что и правда верили греки, но его собственные построения, не мифотворчество, но предфилософия. Потому если она и оказала влияние на раннюю философию, то говорить о каком-либо движении «от мифа к логосу», «к разуму» тут нельзя, ибо перед нами системы, весьма далёкие от какой-либо религиозности. То же касается и Фалеса: человека, который целиком отвергал олимпийских богов, другие легенды явно интересовали не больше, и выбрал он полагать, что «всё есть вода» вовсе не из особого пиетета к старцу Океану. В конце концов, греческую ойкумену и правда со всех сторон окружала вода, правильнее сказать, что миф об Океане и концепции Фалеса основывались на одном и том же: наблюдении за реальностью. Желание же увидеть хоть какие-то следы религиозности в ранней философии греков, похоже, исходят от тех новоевропейцев, которые не могли поверить в то, что грекам шутя удалось полностью разъединить свою религию с философией, тогда как у нас не вполне это вышло и в XIX в. Ещё более наивно выглядят предположения, будто Фалес мог вдохновляться мифами негреческими, скажем, Египта, Финикии или Аккада. У всех этих народов и правда имеется космология, согласно которой мир происходит из воды... Однако, как верно отмечает Л.Я., даже собственная греческая мифология «лишь в очень незначительной степени повлияла на становление философии — тем меньшее влияние следует приписывать мифологии восточной». (Правда ли, что научный метод родился из древнегреческой мифологии? 12/33)