Порой случается так, что некоторым вдруг приходит в голову всё-таки изучить, в чём же суть этой самой философии, о которой так много раздуто шумихи. Им, очевидно, становится неловко перед самими собой, что они не могут похвастаться наличием представлений о таком древнем и уважаемом явлении, и искренне воображают, что без труда восполнят этот пробел в образовании. Явление само по себе вполне похвальное, если только не переоценивать свои силы. Это, однако, чаще всего и происходит, в основном в силу того, что, как уже не раз было отмечено, подход к изучению философии, который обычно применяется, является совершенно неудовлетворительным. Разного рода ликбезы, даже те, что даются в университетах, невероятно поверхностны, и контакт с ними приводит лишь к получению представлений по типу «этот философ думал, что всё есть вода, другой же полагал, что это скорее воздух». Не раз приходилось встречать тех, кто был искренне убеждён, что этим-то философия т.н. досократиков и исчерпывается. Но если одни реагировали на подобное лишь недоумённо пожимая плечами и с презрением отворачиваясь, вздыхая по поводу очередном неоправданно раздутом явлении, то другие, напротив, не на шутку возмущались, даже оскорблялись. Их обострённое чувство справедливости не выдерживало такого обмана, и они начинали метать громы и молнии, не в силах смириться с тем, что неужели это-то и есть та самая пафосная штука под названием философия, о которой столько отовсюду слышно. Иные этим не ограничивались, и своё разочарованием выражали ещё более бурно, делясь им с миром. Более того, они доходили до того, что начинали, основываясь на этих своих своеобразных представлениях о воззрениях первых философах, рассуждать, делать далекоидущие выводы, во всеуслышание клеймя презрением предательство Фалеса и прочих, от которых ожидали так многого, и которые, как им кажется, представляют лишь пустышки, по недоразумению и недосмотру несуразно раздутые. Но этот самый недосмотр они, конечно, готовы исправить. Самым вопиющим примером подобной попытки является, пожалуй, выпад в сторону досократиков со стороны некоего Элиезера Ш. Юдковского, известного как популяризатор «рациональности», впрочем, вовсе не в платоновском смысле этого слова, а скорее ровно противоположном. В своём magnum opus'е он позволил себе заявить устами своего героя, словам которого, по его же словам, доверять можно всегда или почти всегда, что, по его мнению, мышление первых греческих философов является ярким примером того, как думать ни в коем случае не следует. На взгляд персонажа автора, «древнегреческие философы … понятия не имели, как всё вокруг устроено, и потому просто говорили: „Всё есть вода“ или: „Всё есть огонь“, и никогда не задавали себе вопрос: „Стоп, даже если всё в самом деле — вода, то как я об этом узнал?“ И не спрашивали себя, есть ли у них свидетельства, которые позволяют считать, что эта теория предпочтительнее всех остальных». Досократики, выдавая подобные сентенции, которые, как он воображает, никак не пытались обосновать, по его мнению грешат против того, что он называет «фундаментальным вопросом рациональности», который звучит как «что я знаю и почему я думаю, что я это знаю». Похожий принцип, nullius in verba («ничего со слов»), служит девизом английского Королевского научного сообщества. (Почему только древним грекам удалось создать науку и зачем её уничтожили христиане? 1/30)