Античные шлемы легко узнать по такой характерной особенности, как венчающий их пышный гребень из конского волоса, который красился в самые разные цвета, но чаще всего — в красный. Носили, впрочем, такое украшение вовсе не обязательно поголовно все воины; бывало очень по-разному в зависимости от эпохи и ситуации. Однако разного рода реконструкторы, к сожалению, чаще всего игнорируют эти тонкие нюансы и редко могут отказаться от гребня лично для себя. Впрочем, есть и те, кто вообще сомневается, что гребни были чем-то помимо художественной выдумки, ибо найденные археологами шлемы почти всегда никаких гребней не имеют; дело тут, однако, в том, что гребни попросту растерзало беспощадное время, а крепления, которые присоединяли украшение к поверхности шлема, часто малозаметны и, несмотря на характерное расположение, не убеждают скептиков. К счастью, на них сейчас мало кто обращает внимание. Но если факт самого ношения гребней установлен прочно и чётко, то причины, заставлявшие древних разгуливать с подобным необычным украшением, более туманны. Как водится, существует народное объяснение, которое столь популярно в широких кругах, что никакие факты и аргументы не способны произвести впечатление на его адептов. Суть его заключается в том, что гребни якобы амортизировали, смягчали наносимые оружием удары — конский волос, встречая клинок, будто бы принимал урон на себя. Адепты этого мнения, разумеется, занимаются типичным рационализаторством в силу того лишь, что не могут понять, как же можно делать что-то, не имея на то никакой практической, понятной лично для них цели. Этот же образ мышления заставляет таких индивидов воображать, например, что пирамиды будто бы выстроены пришельцами с некими великими, а главное, практичными целями, ибо принять то, что кто-то может прилагать такие усилия просто для того, чтобы создать великий памятник культуры и затем на него любоваться, им невероятно тяжело — не тот менталитет. Также и здесь — осознание того факта, что греки и римляне носили гребни для одной лишь красоты оказывается для таких поверхностных людей делом невероятной трудности. Тут надо в очередной раз вспомнить, что древние ещё и больше других народов уважали то, что не имеет никакой практической применимости и годится для одного только созерцания (θεωρία). Гребни, которые, хотя и были популярны уже в микенские времена, когда никакой подобной неприязни к практичности у греков ещё не было, в более поздние времена прекрасно с ней соединились.