Иностранная поэзия В мире много литературы. Не прочесть и за 100 жизней. Особенно с тем темпом, которым читаю я. Поэтому проще решить, на что не стоит тратить время. Я не читаю стихотворения, написанные на языке, который не понимаю. Потому что поэзия – это музыка. Например, «Божественная Комедия» Данте. Великое произведение. Я даже когда-то пытался осилить. Из курса школьной программы вы должны помнить, что Данте дико заморочился. Он высчитал и написал определённое количество букв, строф и слов. Эту гармонию и математику нельзя взять и без потерь перенести в другой язык. По дороге произведение станет Франкенштейном, туманом прежних рифм и символов. Этот пример можно обыграть и в обратную сторону. Возьмём кусочек произведения, которое мы хорошо знаем. Сергей Есенин «Гой ты, Русь, моя родная!» (Насколько провокационно сегодня звучит просто название стиха, которому 100 лет) … И гудит за корогодом На лугах весёлый пляс. Побегу по мятой стежке На приволь зелёных лех, Мне навстречу, как серёжки, Прозвенит девичий смех. Ради интереса я поискал в интернете переводы этих строчек на английский. Вот лучшее, что я нашёл: … And the sounds of festive dancing Fill the fields and meadows broad. Off into the open country Down a beaten path I run And to meet me, light as catkins, Peals of girlish laughter come. Хорошо вышло связать треск слов «корогод» и «broad». Ритм тоже передан, он сбивается только в начале второго четверостишия. В остальном смыслы можно бесконечно улучшать и придираться. Но они никогда не приблизятся к оригиналу. Возьмём слово «catkin». Оно означает колосовидное растение «серёжка». Я же у Есенина слышал именно звонкое бряканье висящих серёжек ушных, которое похоже на девичий смех. Переводчик мог представить что-то другое. Может прав я, а может и он. В оригинале же есть где разгуляться. При чём строчки для примера я не выбирал специально, а просто вспомнил первое, что пришло в голову. Можно поспорить, мол, что за корогоды (хороводы) да приволи лех? Этой поэзии сто лет и её трудно читать даже по-русски! Но давайте будем честны, Лорки, Борхесы и Шекспиры тоже умерли не вчера. Когда мы говорим о поэзии, мы имеем в виду фамилии прошлого, а не Кендрика Ламара. Кстати, за альбом «Damn.» Ламар получил Пулитцеровлскую премию. Что-то я не видел нигде переводов его на русский. Уверен, что количество жаргонизмов там на квадратный сантиметр бесконечное. Есть слова, которые просто нельзя перевести, потому что это особенности эпох и местностей. Сделать сноску или перефразировать не выйдет. Это не проза. Для такого приёма в поэзии нет ни места, ни времени. Неизвестное же, но родное слово слух не режет. Глаз никогда не запнётся о «корогод» и ухо от него тоже не почешется. А Шекспир или Ламар не остановятся посреди своих сонетов, чтобы объяснить вам что-то. Перевод поэзии отлично существует в отрыве от своего подлинника. Например, когда мы в школе читали сонеты Шекспира, скорее всего это был перевод Бориса Пастернака. Но когда Пастернак переводит Шекспира, то наш читатель взаимодействует больше с Пастернаком, а не с Шекспиром. 10 зарубежных авторов, которых переводил один человек говорят одним голосом. Это может быть прекрасный голос, как, например, у Корнея Чуковского. Но этот голос уже не их. Всё сказанное не означает, что зарубежную поэзию не нужно изучать и анализировать. Просто можно меньше запариваться о форме и больше о смысле. P.S. Для прозы правила игры другие. Но об этом в другой раз.