​​"Вы думаете, если мы оставим Кривенкова на второй год, он начнёт учиться?" — кому нужен этот Вовка?

Я начинала работать в школе ещё в то время, когда двоечников оставляли на второй год, а из восьмого и десятого класса порой выпускали со справкой вместо аттестата.

Но я как раз о другом. О том, как двоечника не оставляли на второй год.

В первые годы работы вела я русский язык в седьмом классе. Класс был неплохой, но был в нём Вовка Кривенков. Посреди урока он мог встать и отправиться бродить по классу, размахивая шваброй. Или подойти к окну и что-то там высматривать. Или просто идти по рядам и перекидывать вещи ребят с парты на парту. Удивительнее всего было то, что дети на выходки Вовки внимания не обращали. Мне посоветовали не реагировать. Привыкли они за годы учёбы.

На замечания мальчишка не реагировал, у директора стоял спокойно, глядя куда-то в сторону, молчал при этом, как партизан на допросе. Это я уже позже узнала. А пока была просто в ужасе.

Вовка никогда не прогуливал уроки, практически никогда не болел и не опаздывал. Звонок — он уже в классе, на своей второй парте у самой двери. Но толку? Он ничего не делал. Нет, не так: он не делал НИ-ЧЕ-ГО. Даже самые простые задания. В лучшем случае записывал число и «Классная работа». Потом клал ручку, глазел по сторонам или начинал бродить по классу.

Я пыталась давать ему самые простые задания: списать текст, подчеркнуть на карточке существительные, поставить вопросы к словам… бесполезно. Я стояла рядом в надежде, что он хотя бы ручку в руки возьмёт и напишет хоть слово под диктовку. Но Вовка был меня упрямее: ручку не брал и задания упорно игнорировал.

Пыталась оставлять его после уроков, но как только раздавался звонок, он мгновенно выскакивал за дверь, которая была прямо возле его парты. Я становилась рядом за пять минут до звонка, пытаясь на дать ему сбежать, но со звонком дети подходили ко мне с вопросами, с дневниками, и стоило мне на секунду выпустить Вову из вида — он мгновенно оказывался за дверью.

Руки опускались. Подошла к классному руководителю. Она мне посоветовала то же, что и дети: не обращать внимания. Сообщила, что родители у него пьющие, повлиять на них нет возможности (об опеке и психологах тогда и слышали, обращаться было некуда).

На педсоветах регулярно поднимался вопрос: что делать с Кривенковым? Отметки ему ставить абсолютно не за что! (за что можно поставить отметки обычным двоечникам — был у меня отдельный рассказ). Но выслушав возмущённые реплики коллег, вставала завуч и говорила примерно следующее:

— Вы думаете, если мы его оставим, он начнёт учиться? Ручку в руки возьмёт? Читать параграф на уроке будет? Не обольщайтесь! Оставив Кривенкова на второй год, мы продлим ещё на год наши собственные мучения. Поэтому наша задача — прогнать его максимально быстро через всеобуч, вручить ему после восьмого свидетельство и отправить в большую жизнь.

Учителя качали головами, соглашаясь с этим выступлением, потом брали журналы и рисовали тройки. Текущие, за четверть, за год.

И наступили экзамены. В тот год школьники русский язык могли сдавать в одной из двух форм на выбор школы: диктант или изложение. Наши писали изложение.
Столы почему-то поставили в длинном, но широком коридоре, тут разместились все три класса.
Продолжение (из-за ограниченности объёма текста в телеграм) читайте в Дзен по ссылке.

Автор: #литвинова_карина 60 лет, из которых 37 лет проработала в школе, учитель русского языка и литературы, г. Калининград.