Взаимодействия машин и людей. Кратценштейн, Пушкин и автоматоны В 1779 году Петербургская академия наук объявила ежегодную премию за создание механического устройства, способного издавать пять долгих гласных звуков: а, э, и, о, у. Победителем стал датский профессор механики Христиан Готлиб Кратценштейн (Christian Gottlieb Kratzenstein), который в то время читал лекции в университетах Петербурга. Датский инженер разработал систему акустических резонаторов, порождавшую гласные при помощи пульсирующего воздушного потока. Этот поток создавали вибрирующие металлические язычки, играющие роль голосовых связок человека. Принципы работы своей системы Кратценштейн описал в книге «Tentamen Resolvendi Problema». Изыскания ученого оказали серьезное влияние как на развитие синтезаторов речи, так и музыкальных инструментов. Свободно проскакивающие металлические язычки, которые профессор использовал для возбуждения резонаторов, впоследствии стали центральной частью губных гармоник и баянов. После презентации в Петербурге прототип системы Кратценштейна был утрачен. Сам трактат тут https://archive.org/details/b2237274x Вне всяких сомнений этот популярный эпизод развития технологий отражает общий ход развития практик и отношения эпохи Просвещения к машинам и автоматонам (самыми известными из которых были автоматоны Вакансона): не нужно забывать, что анализ диковинок, необычных изобретений или инноваций был одним из способов интеллектуальной аргументации того времени. Наличие или отсутствие диковинки или артефакта в реальности могло быть доказательством истинности или ложности теории. Краеугольным камнем таких воззрений является еще старая картезианская мысль о том, что речь человека и его речевое поведение аналогична работе существующих на тот момент механизмов. Споря с картезианскими установками, Иммануил Кант сравнивает мышление человека и поведение автоматона, чтобы ввести в обоснование трансцендентальные основания такого поведения. Также сохранились и многочисленные свидетельства той роли, которую отводили анализу диковинок и механизмов как жизненной практике, необходимой не только в интеллектуальной деятельности, но и в повседневности в Российской Империи тех лет. Так, Плетнев в письме Пушкину пишет “Смерть их сделала из меня какого-то автомата” уже в 1831 году. Аналогично в 1841 году выходит роман “Автомат” Ивана Калашникова с критикой механицизма эпохи просвещения. (Безусловно, это еще дань моде на часы как на предмет моды, смотри например «По всем углам торчали фарфоровые пастушки, столовые часы работы славного Leroy, коробочки, рулетки, веера и разные дамские игрушки, изобретенные в конце минувшего столетия вместе с Монгольфьеровым шаром и Месмеровым магнетизмом» в Пиковой даме. Leroy — это Пьер Леруа, академик и механик часов, автор классических работ по часовому делу во Франции) Наконец, эпоха автоматонов и умных игрушек-диковинок отражается и в «Золотом петушке», становясь практикой дидактического воспитания молодежи. Существующие импортные автоматоны в России тех лет были изготовлены в 1772 году англичанином Джеймсом Коксом, известным производителем часовых автоматов. Они прибыли в Россию в 1797 году и, по одной из версий, некоторое время принадлежали князю Григорию Потемкину, фавориту Екатерины Великой. С XVIII века часы восхищают посетителей Малого Эрмитажа видом птиц: совы, павлина и петуха. Конечно, Пушкин знал о такого рода диковинках, которые к его времени стали общим местом. Роботы, машины, механизмы и экзотические диковинки это часть интеллектуального пейзажа эпохи и иногда носят характер "руководства к повседневной жизни", метафорой, которая объясняет поведение людей привычками и рутинами.