Детство. Рождество. Уэльс.
Дилан Томас

«Много-много-много лет тому назад, когда еще по Уэльсу бродили волки, и птицы, красные, как фланелевое исподнее, трепетали над лирным изгибом холмов, когда мы пели и нежились день-деньской и ночь напролет в пещерах, пахнущих влажным воскресным вечером в деревенской зале, и отваживали англичан и медведей челюстью дьякона, еще до автомобиля, до велосипеда, до кобылы с лицом оскорбленной принцессы, когда нас несли на хребтах несёдланные, веселые горки, — все шел и шел снег. Но тут маленький мальчик говорит: «А в прошлом году тоже шел снег. Я слепил бабу, а брат ее толкнул, а потом я его толкнул, а потом мы пили чай».
— Нет, это не тот снег, — говорю я. — Наш снег не так вот просто-напросто лили с неба из ведер с белилами, он шалью стлался из-под земли, он выплывал, он вытекал из древесных стволов, и побегов, и веток; и все крыши за ночь порастали нежным и снежным мхом, белый плющ мигом обегал все стены, и немое, штормовое, белое крошево рождественских открыток обрушивалось на входящего во двор почтальона.
— А почтальоны тогда были?» (пер. Великой Е. А. Суриц)

Хотя Дилан Томас (Сергей Есенин и Владимир Маяковский Великобритании-США в одном флаконе, в 39 умерший от смеси тяжелых заболеваний и обстоятельств) проповедовал идею мира в процессе бесконечного изменения и перерождения, очень по-буддистски размышлял и творчество наполнял бесконечными борющимися оппозициями, которые на самом деле части целого, и в ставшем народным стихотворении к умирающему отцу "Do not go gentle into that good night", и в самом популярном "прозаическом" своём тексте, о котором и пишу, «A Child's Christmas in Wales" у него получается страшная и трагическая картина, в которой смерть - это абсолют, а прошлое - это невозвратимая радость, к которой никаких путей нет. Последнее произведение было изначально известно как аудиопостановка: Томас вообще был вполне себе звездой радио-дней и зарабатывал голосом лучше, чем поэзией, драмой и прозой самими по себе. И оперно-торжественно-печальный голос автора делает какбэ для всех возрастов воспоминания о веселом дне из детства чем-то сродни перформансу, в котором все слова, которые обычно ассоциируются с беззаботностью и весельем, после озвучивания бочком переходят в минор, так что есть и радостная нота, и тень от нее, которая из каждого предложения сочится "Nevermore".


— Лучше про бесполезные подарки.
— Были, были целые горы разноцветных «уйди-уйди», и свернутый флаг, и накладной нос, и фуражка кондуктора, и машинка, которая штамповала билетики и звенела в звонок; рогатка ни разу не попадалась; однажды, по странной ошибке, которую никто так и не смог объяснить, попался маленький томагавк; и целлулоидная утка, которая, если ее сожмешь, издавала неутинейший звук, мяукающее «мму-у», которое скорей могла бы произвести воображала-кошка, возомнившая себя коровой; и альбом, где я мог выкрасить траву, и деревья, и зверей каким душа пожелает цветом и где тем не менее небесно-лазоревая овца щипала багрец травы под радужноклювыми, остро-горчичными птицами.