Многие начали мне указывать на нераскрытые детали Стэндфордского зефирного теста, а некоторые даже обвинили в намеренном их умалчивании. Мол, две зефирки чаще выбирали дети из более богатых семей, которых лакомством не удивить, а вот бедные брали сладкое сразу и их поведение оправдано. Не хочу оскорблять детей из эксперимента 1970 года, но если не имеющий взрослый отказывается подождать 15 минут ради получения двойной порции желаемого, то он ещё дурнее, чем предполагалось. Неужели кому-то это не очевидно?
В частности, один ув. читатель прислал фрагмент из книги «Лягушка, слон и брокколи», которую, как оказалось, написал Алексей Марков из @hoolinomics. Там результат зефирного теста объясняется ещё тем, что «некоторые люди, просто испытывают меньше искушений». А как, простите, оценивается объём искушений и как это влияет на рациональность? Может тот, кто решил подождать 15 минут даже больше подвержен искушению и до того хочет получить 2 зефирки, что готов мучатся ещё 15 минут? В общем, мнение автора ненаучно, а его логика в данном контексте ущербна.
И, кстати, у опровержения Стэндфордского исследования тоже есть опровержение. В научном сообществе такая чехарда наблюдается часто, но вы хотя бы понимаете о чём спорят социологи в этой ситуации? — О коэффициенте корреляции между зефирным тестом и уровнем благополучия во взрослой жизни. Знать за кем из них больше правды мне даже не интересно. Факт в том, что желание получить в два раза меньше здесь и сейчас, чем в два раза больше через несколько минут — иррационально.
Некоторые зациклились на отсутствии неоспоримого доказательства, что признак иррационального мышления негативно влияет на благополучие, из-за чего сама иррациональность их перестала волновать. Но это, извините, тупо. А что первично — иррациональность мышления или отсутствие самообладания при выборе моментального бонуса в ущерб двойному — и как это отражается в жизни можно исследовать бесконечно долго. Однако упование на бедность выглядит жалкой попыткой оправдания неразумного выбора.
«Я» — не статистика, но могу быть неплохой иллюстрацией. В далёком детстве, в первом или втором классе, мама мне купила пудинг Monte. Он был безумно вкусный, но объём его упаковки меньше обычной маленькой баночки йогурта раза в два. Я намекнул, что лакомства слишком мало, а мама мне ответила, что оно слишком дорогое. Тогда я попросил покупать мне меньше сладостей в ближайшие недели, но к новому году купить сразу 8 штук Monte (аж две связки по 4). Так и поступили.
То есть я самозабвенно обрёк себя на муки ожидания в процессе накопления, чтобы по-нормальному кайфануть потом. И если бы мне тогда предложили подождать не 15 минут, а ещё сутки, чтобы купить в два раза больше Monte, то я бы, наверняка вопросил: «Вы меня за дурака держите? Конечно, да!». Надеюсь, никто не сочтёт сей рассказ актом самовосхваления. Это лишь пример «бедного ребёнка, противостоящего искушению», а желание получить больше естественно и в нём нет ничего гениального.
Уточню ещё, что прямо-таки бедным ребёнком по тем меркам я нисколько не считался. Дороговизна продуктов типа Monte или Pringles была понятна подавляющему большинству детей 90х. И тут хочется отметить, что мне трудно представить американское дитё из 70х, которое бы страстно вожделело к маршмеллоу. Наличие этого продукта в доме точно не являлось водоразделом между богатыми и бедными в США. Это вам не банку Pringles увидеть в гостях у школьного друга.
Резюмирую: иррациональность плоха по определению вне зависимости от социального положения. Поэтому не надо её оправдывать бедностью, которая оправдана обстоятельствами. На протяжении жизни здесь скорее присутствует обратная корреляция. Тем не менее авантюрист запросто может быть гораздо успешнее прагматика, причём даже на длинной дистанции, если сильно повезёт. Но, например, у подавляющего числа абсолютных авантюристов из 90х везение и жизнь заканчивались очень быстро. #мысливслух
